Tagsociety

ВЫ БУДЕТЕ НАС УГНЕТАТЬ И УБИВАТЬ! МЫ НАСТАИВАЕМ!

Невероятно забавный социальный момент: чем злобнее, агрессивнее, тоталитарнее метанарратив, чем больше у его высших адептов власти, чем меньше у них реальной ответственности, тем чаще все его адепты, включая случайных и малолетних, когда их уличают в чём-то злобном, антиэгалитаристском и т.п., норовят выставить себя самыми несчастными и угнетаемыми заиньками. При этом приводят такие до наглости откровенно издевательские примеры, что, в общем, видно сразу, что эти дряни думают на самом деле. А думают они примерно следующее: «Мы вас, тлю, как вертели на хую всякообразно, так и будем. А для тёмной хтонической массы, от которой хуй знает чего ждать в силу ённой хтонильности, мы придумали ебучую сказку, которая даже в обществе честно завершивших три класса на слабые трояки за отмазку не прокатит. Вы это понимаете, но нам срать. Жрите и радуйтесь, что вас, гуманоидов блядских, спящими не душат покамест».

Типичный случай. Женщина пишет о том, что большинство знакомых ей женщин в том или ином возрасте подвергались сексуальному насилию. И, блять, непременно в каментах объявится мужчина, который начнёт педалировать тему «посткоитального отказа как обвинения в изнасиловании». Вот же, мол, ситуация: сама набросилась, а потом не понравилось ей — теперь сажать, что ли, за это будут? Или даже не посткоитального, а что-то вроде «жена сама распалила, а потом у неё там мигрень, что ли, началась… что ж мне было — останавливаться?» И тут, как бы, дело даже не в том, что в первом случае речь о мифе, о какой-то ёбаной гипотетической хуйне, которая, если и случалась где, то уж точно не в этой стране и не с людьми, говорящими на этом языке. Дело не в том, что второй случай — это попытка тупого, блять, оправдания насилия, хоть и в семье между супругами (насилие не перестаёт быть насилием, если на пальце кольцо). Дело в том, что во втором случае, видимо, насильник, а в первом человек непричастный норовят выставить себя жертвами. И, как бы, с насильником понятно («а чего он лопатником светил? мне же таки больно было смотреть»), но почему с такой готовностью в подобные битвы кидаются непричастные, выставляя на щите дебильные мифические и полумифические примеры? Они реально боятся, что их ни за что, за то, что у женщины после ебли настроение переменилось, обвинят в изнасиловании и подвергнут репрессиям? Данунахуй. Мне-то не пиздите. Я вам скажу, чего они боятся. Они боятся, что угнетённая страта открывает рот не для того, чтобы принять в него хуй. Говорит она. А раз она, столько веков молчавшая, заговорила про изначилования, то она завтра, глядишь, и посуду мыть откажется? Бельё стирать? Поэтому надо как можно скорее если не сделать её виноватой, то, как минимум, занять бессмысленным спором с ебучими сомнительными мифами. Пока голова хуйнёй занята, может, тарелки-то на автомате и помоет.

Или вот ещё. Женщину не стали стричь в барбершопе, ибо, типа, «только для мужчин». И не то чтобы чисто мужской мастер не умеет завивать локоны и т.п. Ей надо было, допустим, в совершенно короткой причёске, вполне «мужской», подровнять виски или затылок. Машинкой. Ровно та хуйня, которую эти брадобреи регулярно делают мужчинам. Головы у мужчин и женщин примерно одинаковой формы. Какого хуя, казалось бы? Нет, я понимаю, когда меня не хотят брадобрить в некоторых очевидно заточенных под женщин парикмахерских, потому что не умеют бороду. Я понял бы, если бы в барбершопе отказались иметь дело с каким-нибудь хитрозавитым сплетением на голове. Но подровнять машинкой, ну чуваки! И что? Вот она пишт об этом, а в каменты приходят мужчины и спрашивают: «А в мужской туалет вас пускают? А в мужскую душевую?» И вот, блять, ну чуваки, ну при чём тут, блять, туалет? В туалете у людей часто обнажены чрезвычайно уязвимые части тела: гениталии. Эти части тела культурно связаны с коитусом, браком, близкими отношениями и прочей сложной хуитой. На них висит страшное количество страхов и комплексов. Разве что-то такое есть в, блять, парикмахерской? Даже если он называется барбершопом? Ну и потом, я лично неоднократно бывал свидетелем, когда женщины заходили и в мужскую общественную душевую, и в мужской туалет и были встречены там лишь стеснительными улыбками. Никто их оттуда не гнал. Потому что все знают, что в женском туалете всегда очередь, а уж голая женщина в мужской душевой это даже приятно. Мужчин, забрёдших по рассеянности в женскую душевую, чаще, конечно, встречают визгом и прогоняют. Ну так это понятно, почему. Потому что, как говорилось уже абзацем выше, множество женщин подверглись изнасилованиям, которые так или иначе ассоциированы с голым телом. С большинеством мужчин такого не было. нет, я знаю, что иногда и женщины насилуют мужчин, но именно иногда. То есть, это исключение, а не правило. А правило, к сожалению, понятно какое. Но я допускаю и такие варианты, когда и из мужского туалета или душевой женщину изгонят с истеричными воплями. Потому что, как уже говорилось, нагота — дело непростое в нынешней цивилизации. В принципе связанное с истерикой. Но, блять, парикмахерская, народ!.. Так почему же защитники барбершопа так упорно приводят в качестве контрпримера места с чувствительным обнажением? Да потому что их мужественность, патриархальность, их первое место в этом мире в сравнении с женщинами, их место угнетателя — для них чувствительно. Им нужны исключительные места, куда не пускают млечха, собак, нег… а, ну то есть женщин. Те слова были из другого подавляющего нарратива.

Ну и вообще. От адептов любой текущей распоряжающейся власти: «Дай вам волю — вы будете нас убивать». То есть, они не дают кому-то воли, держат в своих руках, в неволе людей держат, при этом обвиняют их в покушении на свою жизнь. Во-первых, как они это, блять, сделали бы из такого положения? Во-вторых, почему-то как раз от тех, кого вы держите в неволе, не слышно никаких слов об убиении. По крайней мере, когда там не пьют.

Дааа, вы любите выловить в условном кругу противного лагеря парочку сумасшедших, круглосуточно кричащих «Резать! Резать! Вешать! Вешать!», и предъявить за них всему лагерю целиком. В то время как там все настроены как раз просвещать и разъяснять.

Но вы просто сами очень хотите резать-вешать, потому только желания парочки сумасшедших и понятны вам среди всех желаний ваших врагов. Что, в общем, больше говорит о вас, чем о них.

Когда фашня пишет на стене, как бы от имени антифашистов, «Убей русского», она просто не понимает, что такое антифашизм. Фашне кажется, что если фашист русский и хочет убить нерусского, значит, антифашист должен быть нерусский и хотеть убить русского. А значит — убить его, а значит он жертва.

Господи, братцы, как же заебали все эти фашиствующие тоталитарные властолюбивые жертвы.

Иногда мне кажется, что они допросятся. У социума. У мироздания, блять. И с ними реально начнут делать то, что они используют в своих лживых и уродливых манипуляциях.

Сытые люди

Люди сейчас сытые. Где-то, наверное, остались какие-то голодные, но вот всеобщего такого, как было в моём детстве, нету.

Когда я был мелкий, в городе не вызревали никакие фрукты на деревьях — всё обносили дети и подростки. Алычу съедали зелёной, абрикосы начинали есть зелёными и доедали едва начинающими зреть. Вишню съедали розовой (а ведь незрелая вишня — это вам не алыча, это невкусно). Когда начинали зреть грецкие орехи, все дети, подростки и молодёжь ходили по городу с чёрными руками, а скорлупа и зелёные оболочки валялись на асфальте повсюду. Про яблоки и говорить нечего: чуть дошло размером до сливы — съедено. Тутовые деревья в городе были, в основном, слишком высоки, потому тутовник на них вызревал, но когда он начинал падать, переспелый, его собирали с асфальта и ели сразу же, здесь же. Вызревало спокойно только то, что находилось в частных дворах за забором или на улочках в одноэтажных районах на окраинах, но и это всё потом собиралось рачительными хозяевами. Что-то съедалось, что-то, прости господи, закатывалось на зиму в виде варенья, компота, повидла или в виде ягод, перетёртых с сахаром. Ничего не оставалось на деревьях и по деревьями.

Прошло много лет. В прошлом году я несколько раз ездил по делам в МГУ. Там много яблонь вокруг растёт, вы знаете. Так вот, под этими яблонями лежал ковёр из яблок в четыре слоя — и никто их не собирал. Ни студенты, ни дети, ни бомжи, ни бабульки на продажу. Никто.

На днях шёл по улице в Щукино, увидел яблоню. Зима сейчас, февраль. А на ней яблоки висят. Так и не упали. И не сорвал никто. И не сбил.

Ладно, это Москва. В начале же я про Ставрополь рассказывал. Ок, вот вам про Ставрополь: уже лет десять, приезжая туда, замечаю, что почти весь урожай фруктов гниёт, вянет и сохнет на деревьях и под ними. Не только никто не объедает алычу и орехи, растущие безхозно в городе, — мало кто собирает вишню и сливу-венгерку (по-ставропольски — «черносливу»), растущие за заборами при частных домах. Оно зреет, падает, то, что упало, подметают. Дети сытые, люди сытые.

И ленивые.

Тутовник, божественный тутовник, божественный кизил стоят и сохнут, никому не нужные.

И я понимаю современных людей. Я сам такой. Скажем, хочу я помидоров. Иду за ними в магазин. И вижу, что фасованных на веточке нету. Есть только россыпью. Которые надо самому набирать в пакет, самому взвешивать, а если ночью, то ещё и самому морочиться с кассой самообслуживания. И что? Я сразу думаю: «Таких помидоров, чтобы сразу взять, бросить в ккорзинку, катнуть её до кассы и там подать кассиру, нету. Чёрт побери, да настолько ли я хочу помидоров, чтобы производить ради них столько движений? Всё это накладывание, взвешивание… Да помилуйте! Пусть спасибо скажут, что я вообще в их магазин пришёл. Возьму вот… скажем, маринованных шиитаке, которые тут за грузди выдают. Или филе медальон в лотке. Или помидоров же, но маринованных, в банке. Или вообще в кабак пойду».

Так и все.

Хорошо.

Мой опыт как объекта дискриминации

Большинство доёбок школьных учителей ко мне по поводу причёски (см. https://www.facebook.com/yatsutko/posts/10204728930573009) класса до 8-го включительно имели корнем то, что я был кучерявым, причём не мелкими кудрями, из которых достаточно легко формируется такая весьма ровная шапка волос, а волнами разной конфигурации и вообще очень сложно. Кучерявые мои волосы казались большинству учителей «неаккуратными» по определению и постоянно. Я воспринимал это всегда примерно как расовую дискриминацию и отвечал люто и бескомпромиссно.

Кроме того, я высокий. Я и сейчас в любой толпе могу легко служить ориентиром, а многие мои знакомые, знакомясь со мной в своё время, первой фразой — вместо «Привет» или «Рад знакомству» — произносили: «Ебать, какой ты огромный». Так вот, этот рост, а также 46-ой с половиной размер обуви у меня — с двенадцати с половиной лет.

Мне и «взрослая»-то мебель, особенно в общественных местах, всегда куцевата, мне дверные проёмы часто низковаты, а представьте меня на школьном ебучем фанерном стульчике за дурацким школьным столом. Представили?

Ну, одежды на меня в советское время было не найти: детская была куцей, взрослая — широкой и слишком дорогой. Теперь, особенно с тех пор, как мой вес перевалил за 110 (давно было, сейчас заметно больше) — тоже непросто.

В такси я влезаю, скрючившись в три погибели, иногда до боли. В маршрутках, в которых формально есть стоячие места и припотолочные перила, для меня стоячего места нет, потому что невозможно ехать, особенно по нашим дорогам, свернув голову набок на 93 градуса.

Кровать нормального размера (со спальным местом 230 на 230) появилась у меня всего около пяти лет назад. А мне 43. И, знаете, найти в Москве квартиру, в которую влезает хотя бы матрас такого размера, — та ещё задача. Саму кровать, т.е. ложемент для матраса, сломали грузчики, пришлось выкинуть, но оно и к лучшему: она бы вообще никуда не влезла.

И вы мне будете рассказывать о дискриминации негров? Женщин? Курильщиков? Бросьте. Об этих проблемах хотя бы говорят.

Нет, сейчас я уже не жалуюсь. Но мне 43, я дохерища всего умею и вообще пожил и повидал. Но детство и подростковый возраст — это была сплошная дискриминация.

Стоит вспомнить и о том, что меня зовут Денис. Это сейчас обычное имя, а в моём детстве в моём городе это имя не мог с первого-третьего-пятого раза запомнить почти никто. Меня всё время звали Димой. Димой, блять! Я ненавидел это имя довольно долго. Причём Димой звали те, кто попроще, а кто посложнее и как-то всё-таки пытался запомнить, что имя какое-то не такое… «Такие» имена всем были известны, их было мало: Сергей, Андрей, Дима, Вова, Коля; уже с именами Юра и Игорь возникала путаница; Григория и Георгия путали вообще все, последних могли также спутать с Геннадием; Валентинами мальчиков не называли, потому что хоть Валя имя и простое, но «женское»… Так вот, те, которые посложнее, и помнили, что имя у меня почти такое же сложное, как они сами, как только меня не обзывали — Владом, Стасом, Давидом, Вениамином, даже Артуром.

Или вот носил я всё детство и юность чёрные валяные и голубые вязаные береты. Но башка же растёт. Надо время от времени новые покупать. И вот в очередной раз приходишь на вещевой рынок за беретом, а там валяных нету, только шитые, a la морская пехота. Спрашиваешь валяные, а на тебя смотрят с изумлением и говорят: «Так это же только женские такие бывают». В общем, не просто нет того, что тебе надо, но на тебя из-за твоего вопроса ещё и смотрят, как на урода. Не, ну понятно, простонародные воззрения, всё такое, но дискриминация же.

А как в середине 90-х в России нахер исчезли цветные мужские носки? То есть, я-то знаю и сейчас, где их взять (в Дании, например, ага; ну и в Москве особые магазины есть, и в интернетах), но зайдите в рандомный магазин одежды — девяносто пудов, что в мужском отделе носки будут только чёрными. В крайнем случае — коричневыми, серыми, белыми и тёмно-синими.

И это до сих пор.

И не только это же. Вот идёшь ты по городу и хочешь быстро и сытно перекусить, но при этом избежать быстрых углеводов, то есть хлеба, макаронов, риса и так далее. И что? Во многих ли ларьках с быстрой едой можно купить кусок мяса, завёрнутый в лист салата? Я лично ни одного не знаю. Есть редкие места, где кормят вегетарианской фигнёй, но там нет мяса (а вот рис, например, как раз пожалуйста). В столовках типа всяких хинкальных и т.п. тушёные овощи — это, как правило, не гарнир, а самостоятельное блюдо. С соответствующей ценой. Нет, я могу себе позволить и позволяю. Но осадочек. То есть, мясо с гречкой, с рисом или с картошкой — это мясо и гарнир, а мясо с тушёными баклажанами и помидорами — это два блюда. Хотя овощи к мясу — это нормальный такой человеческий гарнир, на самом деле.

Или вот люди в метро и в самолётах духами и одеколонами пахнут. И плевать хотели на тех, у кого от этого голова болит.

В общем, и негров, и феминисток, и гомосексуалистов я хорошо понимаю и во многом поддерживаю. Но возражаю против исключительности чьих-то проблем.

Проблема, по-хорошему, в концепции «массы», в усреднённости. В культивировании омерзительного «как все», «как люди». И мерзости поменьше — «нации», например.

Нахуй людей. Нахуй нации. Пусть рулит индивидуальное.

Портрет неприятного человека

Православный захожанин, курильщик-автомобилист, в то же время прокремлёвский патриот-государственник и победобесец. Паркует на тротуарах или газонах машину с надписью «На Берлин» на двери или заднем стекле и с потрёпанной полосатой тряпочкой на антенне. В кинотеатре (или даже в театре, если его вдруг туда негаданно занесёт) включает телефон во время фильма или спектакля, пишет смски, ест пахучий попкорн, громко шутит. Бутылку с пивом или колой он поставит не в ложемент в подлокотнике, а на пол и непременно опрокинет, задев ногой. По утрам обильно поливает себя одеколоном, в раздевалке спортзала использует дезодорант-спрей. Считает, что православным надо учиться у мусульман строгости в вере и жёсткости с её врагами, русским же, по его мнению, полезно обучаться племенной круговой поруке у евреев и/или чеченов. Участвует в акциях вроде разгрома выставок современного искусства или блокирования премьеры фильма про ЛГБТ-подростков. Почти уверен, что антифашисты против русских. Фашисты, по его мнению, — это тоже те, кто против русских. Потому что именно русские победили фашизм. По выходным ездит на велосипеде по тротуарам и звенит звоночком в спину пешеходам. После футбольных и хоккейных побед сборной государства, контролирующего страну, в которой живёт, шумит ночью на улице и машет флагом. Весной устраивает пикники с пивом и шашлыком (который называет «шашлыками») во дворе многоэтажного дома или в городском парке. Мусор оставляет на траве. Продукты, купленные в супермаркете, до дома катит прямо в магазинной тележке. Очень любит при виде смартфона надменно сообщить, что «телефон — для звонков». Собственный телефон при этом любит использовать для слушания турецкой эстрады или русского шансона во время поездки в маршрутке или прогулки по воскресной улице. Громко. Без наушников. Через динамик. Курит в подземных переходах. Убеждён, что все врут, что лично он не подвержен пропаганде, однако постоянно траслирует наиболее дикие пропагандистские штампы из телевизора и интернетов. В сетях ругает «либералов», ориентируясь на наиболее безумные мифы о последних, и чаще чьими-то чужими словами. В ответ на любые попытки возразить, указать на нестыковки, начинает обзывать оппонента антисоветчиком и подозревать в том, что оный жид и наверняка получает баблишко от Госдепа. На День Победы, на Пасху и в новогодние каникулы пьян и пахуч. Считает, что бабы дуры. Употребляет слова «либерастия», «гейропа», «евросодом». Острит. При виде ложки для доставания каперсов из рассола непременно спросит: «А знаете, кому на зоне положена дырявая ложка?» В рассуждениях о внешней политике воинственен, однако от армии в своё время откосил. Уверен, что несогласные с политикой президента могут валить в свою Америку. Считает, что к «пиздоболам и протестантам» правительство слишком мягко, потому что «у нас и так всё можно», а «в той же Америке за такое вообще посадили бы». Любит повторять, что Apple для геев. Геев ненавидит. Однако любит лесбийское порно с сисястыми белокурыми клавами в помаде. Считает виски самогонкой и по праздникам предпочитает коньяк, хотя и уверен, что тот пахнет клопами, о чём сообщает каждый раз, когда пьёт его охлаждённым из стопки. В пятницу постит вконтактик картинку с надписью «Пятница». Если кого-то долго ждёт у метро, каждые пять секунд плюёт себе под ноги, устраивая таким образом к концу ожидания приличную лужу. Сидя в самом метро, широко расставляет колени. Оказавшись в компании на природе, поёт под гитару или, открыв настежь дверь машины, врубает «Радио-Шансон».

О смычке сталинизма и православия

Многим вот кажется удивительным и химерическим регулярное совпадение по многим вопросам дискурса условно православного с дискурсом сталинистским, а также с исламским, с евразийским, с некоторыми вариантами левого, с русско-патриотическим. Дескать, ну как можно? Очень разные ведь идеологии? Почему же они так? Между тем, если заметить, что все эти нарративы упорно противопоставляются не чему-нибудь, а нарративу либеральному, становится всё понятно, причём понимание это можно разъяснить парой фраз.

Дело в том, что и православный, и мусульманин, и сталинист, и русский патриот считают (даже если осознанно этого не артикулируют, у них всё равно прорывается), что хороший человек — это тот кто терпит лишения, бедствует.

А либерализм, выросший на тех же дрожжах, что и протестантизм, — что вот хороший человек как раз нет.

Вот это базовое представление о том, каков хороший человек, и объединяет сталиниста с православным, мусульманина и где-то даже католика.

Кто для них хороший человек? Бедный крестьянин, у которого даже лошади нет, ходжа Насреддин в драных чувяках, потешающийся над беем, батрак, рабочий с измазанным угольной пылью лицом, деревенский дурачок-пастух, дети-сироты, монах-аскет.

А кто хороший для либерала? Если упрощённо и коротко — тот, кто не только радеет, но и преуспевает. Причём второе даже важнее. Хорошие люди — это хорошо одетые люди. Собственно, даже если человек считает себя сам на словах скорее коммунистом или анархистом, но при этом открыто симпатизирует хорошо одетым людям, патриоты, сталинисты и православные неминуемо заклеймят его либералом.

При этом формально первая группа дискурсов не против хорошего костюма, но его возможность отнесена ими в некое неопределённое будущее. Их нынешний хороший человек одет плохо, осунулся, считает мелочь, недоволен. Строго говоря, база всех этих идеологий — классовая, а остальное — трёп, заблуждения или маскировка. «Бог» там, «Сталин», вот это всё.

А как одет ваш хороший человек?

Наши современники

Как вы, наверное, знаете, я регулярно записываю случайно услышанные на улице и в транспорте обрывки чужих разговоров. В свете популярных нынче в связи с московскими гастролями так называемых «даров волхвов» тёрок о религии, мне захотелось выбрать из этих наблюдений те, где что-то говорилось на околорелигиозные темы. А чтобы два раза не вставать, сделал и ещё несколько тематических выборок. Вот:

О религии

http://yatsutko.net/576
http://yatsutko.net/392
http://yatsutko.net/387
http://yatsutko.net/386
http://yatsutko.net/353
http://yatsutko.net/339
http://yatsutko.net/312
http://yatsutko.net/831

О культуре, литературе и истории

http://yatsutko.net/321/
http://yatsutko.net/851/
http://yatsutko.net/575/
http://yatsutko.net/587/

О политике, экономике, собственности, бизнесе, деньгах

http://yatsutko.net/604/
http://yatsutko.net/603/
http://yatsutko.net/485/
http://yatsutko.net/383/
http://yatsutko.net/381/
http://yatsutko.net/372/
http://yatsutko.net/364/
http://yatsutko.net/336/
http://yatsutko.net/334/

Об одежде

http://yatsutko.net/733/
http://yatsutko.net/667/
http://yatsutko.net/370/
http://yatsutko.net/369/
http://yatsutko.net/325/

О труде и работе

http://yatsutko.net/407/
http://yatsutko.net/356/
http://yatsutko.net/355/
http://yatsutko.net/342/
http://yatsutko.net/333/

О еде, напитках, здоровье, медицине

http://yatsutko.net/888/
http://yatsutko.net/887/
http://yatsutko.net/796/
http://yatsutko.net/751/
http://yatsutko.net/579/
http://yatsutko.net/360/
http://yatsutko.net/566/
http://yatsutko.net/431/
http://yatsutko.net/427/
http://yatsutko.net/421/
http://yatsutko.net/416/
http://yatsutko.net/408/
http://yatsutko.net/308/

О гендере, семье, детях, любви

http://yatsutko.net/423/
http://yatsutko.net/797/
http://yatsutko.net/843/
http://yatsutko.net/845/
http://yatsutko.net/793/
http://yatsutko.net/726/
http://yatsutko.net/711/
http://yatsutko.net/572/
http://yatsutko.net/709/
http://yatsutko.net/616/
http://yatsutko.net/395/
http://yatsutko.net/331/
http://yatsutko.net/324/
http://yatsutko.net/317/
http://yatsutko.net/316/
http://yatsutko.net/313/
http://yatsutko.net/251/

Пидоры по-русски

То, что в русскоязычных гомофобских рассуждениях, состоящих в призывах так или иначе ограничить пидарасов, то и дело упоминается «очко», т.е. актуализируется, так сказать, принимающая сторона гомосексуальных отношний, напоминает нам об особенностях понимания русской массой того, что такое пидарас. А именно: в её понимании пидарас — это мужчина, которого ебут другие мужчины. Или, судя по тому же дискурсу, тот, кто ходит в розовых штанах и жёлтых туфлях. А вот если мужчина сам ебёт других мужчин, да ещё и штаны и ботинки при этом носит чёрные, немаркие, как все, то он, конечно, не пидарас никакой, а нормальный мужик. А то, что пидарасов ебёт — ну так а что с ними делать-то? Терпеть их, что ли?