Tagreligion

Дикие германцы и Рим

Состою в нескольких атеистических сообществах и регулярно страдаю от убожества дискурсивных практик тамошних виртуальных насельников.

Уровень их атеистических камланий недалеко ушёл (и чаще не вверх, а лишь чуть в сторону) от камланий религиозных. Отсутствие веры в личного Бога в обобщённой трактовке одной из популярных религий как таковое — при голове, набитой мифами иного рода, при стремлении с регулярностью ритуальных поворотов молитвенных колёс воспроизводить тупейшие и безграмотнейшие, пусть и антирелигиозные, мемы, при отсутствии научных знаний о мире, при неумении понять текст или сформулировать мысль — сомнительный плюс.

Всё время думаю: нужны ли нам такие союзники?

С одной стороны, они формально на нашей стороне, они способны к безудержному натиску, они могут цепляться к любой манифестации традиционных религий с маниакальным упорством. И эти качества, казалось бы, нельзя не ценить в условиях угрожающего усиления религиозных групп. Но глядя на них я представляю, как смотрит трибун латиклавий перед битвой на навязанных ему обстоятельствами в союзники германцев или аланов. О да, они союзники, они за нас, они нам нужны, а некоторые их военачальники даже хотят считаться римлянами, кто-то вон и фалеры напялил. И, да, сейчас они нам действительно необходимы. Но у них грязные свалявшиеся патлы до пояса, от шкур, которыми они себя укрывают, несёт козлищем, у их сёдел висят высушенные человеческие головы, а на шеях, прямо поверх фалер (кстати, с кого они их сняли?) — ожерелья из пальцев. Они орут, как резаные, не держат строй и постоянно дерутся друг с другом. И вот с этими людьми нам придётся делить плоды победы? Не в смысле трофеев, это как раз ради бога, в смысле — делить с ними постпобедный мир. Да хотя бы постпобедный пир, где они перепьются и станут задирать легионеров. Ну ладно, поначалу мы отдадим им побрякушки побеждённых и скажем, что ваше кочевье — вот за этой линией. Но нам придётся принимать их вождей, говорить с ними почти на равных. Не принимать и не говорить будет нельзя: это ведь будет и их победа, этот мир будет завоёван и ими. И мы, конечно, переживём ароматы их шкур и волос, беда не в них. Они, может быть, даже помоются и переоденутся. Но, как говорится, можно вывезти девушку из Урюпинска, но Урюпинск в девушке-то останется. И они привнесут в наш общий постпобедный мир свои дикие представления, свои ожерелья из пальцев в уме. Окей, они постепенно начнут считать себя римлянами, когда-нибудь станут во главе Священной Римской империи, которая со временем станет очень даже цивильной Германией, гораздо более даже цивильной, чем сейчас Рим. Но это будет через столетия. А сейчас это дикари, они рядом, и считаться с ними нужно начинать немедленно. Или не нужно? Но тогда нас разобьют почти такие же дикари. Почти такие же — с одной оговоркой: эти на Рим вообще срать хотели, они просто сотрут его с лица Земли. Поэтому приходится делить дикарей на наших (хотя бы потенциально) и совсем чужих. И нашим дикарям надо помогать. Надо с ними поддерживать контакт, общаться, дарить им мыло.

В этом, кстати, проблема любого «рамочного» движения — проблема массы. Принимающих рамки с полным осознанием, критично, всегда сопровождают массы, которые вроде бы и за нас, но так, на уровне написанных с ошибками полутора лозунгов. При этом внутри этих попутчиков — ад. И этот ад может вылезти наружу в любой момент. Как известно, стоило Моисею отвернуться, его попутчики немедленно соорудили золотого тельца. Стоило комиссару слегка проебать момент — крестьяне и матросы уже резали инженеров (за слишком господский вид) и разносили винные погреба. Но без матросов, без диких германцев, без сипаев, без туркополов — просто никак. Ну да, мы постараемся привить им революционную сознательность, почтение к Британской империи, дадим им римское гражданство, но глубины в этом не будет. В глубине будет продолжать клубиться мрачная хтонь.

И, в общем, хотелось бы дать всем образование, научить всех понимать, что и как устроено, научить писать и читать, наконец, как-то бороться со вшами. Но это потом, со временем. А враг уже перед нами, и лишняя тысяча пехоты и сотня конницы нужна прямо сейчас, немедленно. И мы вынуждены рисковать, принимая такое сотрудничество.

Все — вынуждены.

————————-

См. также: Урок полемического искусства http://yatsutko.net/868/

Не надо ухудшать христианство

Ислам хуже христианства только одним: он сегодня живее, активнее, среди его приверженцев больше людей именно что религиозных, а не называющих себя таковыми по традиции или по привычке. Именно поэтому и исламский терроризм, и мусульманская агрессивность в отношении людей, выступающих против религий вообще и против ислама в частности, поэтому нападения на тех, кто шутит на тему ислама. В христианстве этого нет, пока оно спящее, номинативное, пока в церковь ходит одна старенькая бабушка на квартал, а остальные так, изредка, в Пасху, если не лень, пока религия жёстко отделена от светского образования, а государство не даёт ей прорасти в себя сколь-нибудь существенным числом ложноножек. Как только христиане становятся активнее, как только они начинают в самом деле считать себя христианами и выбирают это основание для значимого противопоставления себя другим, не-христианам, они становятся не лучше мусульман. Мы это прекрасно можем наблюдать не только на примере прошлых веков, но и сегодня, на примере Энтео, Милонова, дела «Пусси Риот», пстов в социальных сетях, в которых христиане завидуют агрессивной дикости мусульман (обобщённое «сделали бы они это в мичети»), хотят быть как они и выражают солидарность с преступниками, творящими беспредел в отношении тех, кто смеет публично высказаться некомплиментарно об основателе исламской религии.

Так что, да, сегодня христианство лучше ислама, но не потому, что ему имманентна какая-то особенная лучшесть. Оно лучше только потому, что мертвее, что отодвинуто на краешек современной европейской (в широком смысле) культуры. Только этим оно и хорошо. И идиот тот, кто призывает ради противостояния исламу подпитывать христианство, впускать его в школы, обеспечивать ему государственную поддержку: вы призываете тушить пожар керосином.

Любая религия (ну, может, за очень редким исключением, но среди традиционных конфессий таких исключений, как выяснилось, нет: даже буддисты пытаются посадить человека в тюрьму за изображение Будды в наушниках) — это прежде всего догма, это механизм подчинения, концепция святого, сакрального сама по себе подразумевает, что некий набор чего попало, произвольно взятых имён, изображений, сочетаний звуков и визуальных точек важнее, чем свобода человека и его жизнь. То есть, для них графофонетическая последовательность, составленная из фонем и соответствующих им букв «М», «у», «х», «а», «м», «м», «е», «д», — важнее, чем твоя жизнь. Для них канон расположения цветовых пятен в виде сидящего в позе лотоса чувака — важнее, чем твоя свобода. Для них две скрещенные палки важнее, чем твоё всё. Поэтому хорошими они могут быть только когда их мало и они особенно не высовываются из-за забора своего клуба по интересам, когда к школе их не подпускают на пушечный выстрел и когда государство ограничивается в их адрес, максимум, дежурными холодными вежливостями в их праздники.

Так что, не надо ухудшать христианство. Напротив, его надо бы даже несколько улучшить. Даже буддизму не помешает улучшение. А уж исламу существеннейшее улучшение — просто необходимо.

Кефалофоры

Среди христианских святых немало забавных, особенно среди старых, легендарных и полулегендарных, заимствованных из сказок, античных и германских языческих мифов, адаптированных и переосмысленных давних исторических событий, городских легенд, низовых суеверий и так далее. Собственно, функция святого — наглядно иллюстрировать своим житием, своей иконографией какой-то элемент догматики, какой-то тезис клерикальной идеологии, работать на авторитет религии и церкви или, реже, государства или иной институции. Потому, в общем, изображения святого — это не портреты человека, а визуализация некоего тезиса (который может быть со временем переосмыслен, особенно когда за святого берётся простой народ в стране, далёкой от места, где он, так сказать, воссиял, а то и вовсе забыт).

Я уже рассказывал недавно о бородатой святой Вильгефорте и о том, какую бешеную иконографию породил культ Девы Марии. А сегодня хочу поделиться с вами целой группой святых. А то как-то неудобно штыриться по ним в одиночку. Эти святые — цефалофоры, или — головоносцы. особенность их иконографии — собственная голова святого, снятая с плеч и несомая им в собственных руках.

Первым номером один у нас тут идёт тёзка мой Святой Великомученик Дионисий Парижский (тот самый, который Сен-Дени).

Леон Бонна. Св. Дионисий Парижский

Леон Бонна. Св. Дионисий Парижский

Был вроде как такой чувак, Дионисий. То ли грек, то ли римлянин, то ли ещё кто. Тусовался с тремя соратниками по европам и проповедовал христианство. Стал первым епископом Лютеции (сраной деревни на месте будущего Парижа). Вот в этой самой Лютеции местные языческие власти однажды и цапнули его сотоварищи, продержали ночь в кутузке, а утром вывели на Монмартр и усовершеноствовали ровно на длину головы. Как правило, в результате отделения головы животное сразу помирает. Хотя бывают и исключения. Если верить легенде, стал таким исключением и Святой Дионисий: он взял свою отрубленную голову в руки и пошёл в церковь. И только дойдя до неё, испустил дух.

Сто очков форы даст Святому Дионисию Святой Ламберт Сарагосский, малоизвестный католический святой, почитаемый в Сарагосе и ещё нескольких местах в Испании. Строго говоря, про Святого Ламберта есть две истории. Одна — не особенно для нас интересная — такова: жил в Сарагосе некий германец-фермер по имени Ламберт, который как-то, никто не помнит, как именно, пролил кровь за Христа, т.е. стал мучеником за веру, за что и почитается. Вот и всё. Вторая история круче, интереснее и возникла, судя по всему, по причине того, что день памяти Святого Ламберта отмечался в Сарагосе вблизи дня памяти Святых Мучеников Сарагосских, а то и вообще в тот же день. Понятно, что родилась она в не очень умном народном сознании, норовящем во всём, что так или иначе близко, найти прямую, яркую и эффектную связь. Но какова история! Жил-был, мол, некий Ламберто, который ненавидел христианство, не верил в бога и то и дело пытался, привлекая логику и здравый смысл, спорить с христианами, обличать их. И вот в день памяти святых сарагосских мучеников (внимание) его тело обезглавило себя, взяло голову в руки и пошло к могиле великомучеников, где сперва преклонило колени, а после упало. Там его, вместе с мучениками, и похоронили.

Св. Ламберт Сарагосский. Ритуальная фигура

Св. Ламберт Сарагосский. Ритуальная фигура

Оцените символизм: пока с головой, с мозгами — никакой веры; но тело, безмозглый организм, корпус, тушка, поборол голову, отделил её от себя и, оставшись без мозгов, радостно побежал преклонять колени перед могилой неких легендарных мучеников. Так и вспоминаются сразу же и христианская практика умственного молчания (чтобы впустить в себя Бога), и ванильный сайтик так называемых «девиц-платочковиц» (религиозных девушек, носящих платочки), ассоциирующих себя со своими платочками и писавших на сайтике: «Платочек не может согрешить мыслью, потому что в нём нет мозга».

Собственно, из всех кефалофоров Ламберто самый символичный, самый прекрасный и показательный. Но не самый известный. Собственно под именем Святые Цефалофоры чаще выступают Святой Феликс, Святая Регула и слуга их Святой Экзюперантий. Их имена связаны с историей Фиванского легиона, который будто бы полным составом в 6600 человек принял христианство и полным составом же был умучен императором Максимилианом. За компанию с охристианившимися легионерами император тогда будто бы решил изничтожить и всех остальных христиан поблизости, дабы не учили солдат плохому. Среди этих христиан были и Феликс с Регулой и слугою Экзюперантием. Сначала эти достойные люди сумели как-то прошмыгнуть мимо римских постов, но потом их всё-таки поймали и обезглавили. Дальше всё было как положено: тела мучеников взяли в руки свои головы, поднялись на сорок шагов в гору, сотворили молитву и только после этого почили.

Святые Цефалофоры

Святые Цефалофоры

Вышеприведённые истории — это не всё про цефалофоров, но, мне кажется, достаточно. На самом деле, было бы достаточно истории Ламберто и группового изображения цефалофоров с нимбами вместо голов, несущих свои головы ко Христу. Прекрасный символ. Исключительно ёмкий.

Полезный термин — «святодрочерство»

Пора прекращать различать в повседневной речи религии, дедывоевальство, патриотизм, традиционализм, сталинизм, руссоизм в виде веры в «доброго дикаря», национализм, преклонение перед «рукой рынка», «особым путём», «социальной справедливостью», «порядком», «твёрдой рукой», «экономическим либерализмом», «правом наций на самоопределение», «общечеловеческими ценностями», «Матерью-Природой», законом, государством, бумажными книгами, архитектурными памятниками, музыкой, поэзией, поп-звёздами, веру в гороскопы, серьёзную актуализацию в речевых практиках понятий вроде «честь», «долг (воинский, гражданский)», «духовность», сакрализацию слова и т.д, и т.п. Исследователь может разбираться в сортах говна, но напоминать обывателю, что у каждого из них есть отдельное имя, — вредно. Полезно же прививать ко всему этому отношение либо снисходительно брезгливое, либо сочувственно широкое. Мы ведь сочувствуем убогим, не вдаваясь в подробности диагноза, поставленного им в психиатрической клинике? Вот, ровно так. Но как всё это тогда называть? Где-то недавно увидел хорошее слово — святодрочерство. Не имеет значения, на что именно человек пытается навесить паразитное, вирусное, сакральное значение. Если он это делает, он святодрочер.

___________________________________________

PS. Другие полезные термины: http://blog.yatsutko.net/манифест-словарь

«А по-моему, ты говно»

Щас в ЖЖ прочитал пояснения одного чувака, почему он, мол, «раньше был коммунистом». Причина — закачаешься. Пишет, что, внимание, коммунистом он стал потому, что его «интересовала Вторая мировая, а именно — наша сторона». Адово, конечно. Типа: стал фашистом, потому что у немцев форма красивая. Или: люблю блондинок, потому что они тупые. Примерно та же логика. А теперь он, как бы, коммунистом быть перестал, но при таком подходе это, конечно, никакого значения не имеет. Имеет значение то, что в любой политической, идеологической или религиозной номинации вот таких психов всегда изрядный процент. И всегда следует помнить, что чаще всего, когда человек заявляет, что он, например, православный, или националист, или коммунист, или либерал, это его заявление с огромной вероятностью ложь, а он, на самом деле, просто глупый обыватель, заворожённый крестиками и звёздочками и нахватавшийся чьего-нибудь отрывочного бреда, не имеющего с идеологией номинации, к которой он себя причисляет, ровным счётом ничего общего.

В общем, диалог с любым (за редчайшим исключением) гранфалонщиком, завляющим о причастности к тому или иному *изму или *анству, должен выглядеть примерно так:

— Я *ист (*анин)!
— Пиздишь, мудак.

Впрочем, ответ можно (и даже лучше) не произносить. Достаточно понимать это внутри.

Ну и дальше судить по делам, что бы они там о себе ни говорили.

PS. Судить — в смысле помещать в картине мира и сообразовывать с помещаемым собственные деяния, а не в смысле осуждать: от осуждения как такового толку не больше, чем от вышеозначенных самоопределений.

Махачкала. Импайр Тотал Во

Читаю новость об убийстве очередного имама на Северном Кавказе и невольно думаю, что те, кто это делает, учились войне и политической борьбе по серии стратегических игр Total War. Там, если начинаешь игру за Российскую империю или, например, за Маратху, игровой советник так прямо тебе и говорит (будничным тоном, будто стоматолог объясняет, как правильно чистить зубы): «Убивайте имамов — мусульманских проповедников».

Дума приговорила хаджи к штрафу и принудительным работам

В новом гениальном продукте незаконно установленного неисправного принтера (136-ФЗ) есть такие слова:

Умышленное публичное осквернение религиозной или богослужебной литературы, предметов религиозного почитания, знаков или эмблем мировоззренческой символики и атрибутики либо их порча или уничтожение влечет наложение административного штрафа в размере от тридцати тысяч до пятидесяти тысяч рублей либо обязательные работы на срок до ста двадцати часов.

Между тем, мы знаем, что любой мусульманин, совершивший паломничество в Мекку, непременно участвовал в ходе паломничества в ритуале побивания камнями столбов, символизирующих сатану, являющегося предметом религиозного почитания различных ветвей сатанизма.

Мусульманские паломники швыряют камешки в столбы, символизирующие сатану

Совершающий хадж мусульманин просто не может избежать этого ритуала.

Так что, на месте отечественных сатанистов я бы теперь требовал через суд, чтобы всякий россиянин, совершивший паломничество в Мекку, был в обязательном порядке оштрафован или привлечён к общественным работам за публичное осквернение символов сатаны. Равно как и должностные лица, способствовавшие организации хаджа, то есть — публичного осквернения символики сатаны.