Tagэтнографическое

Портрет неприятного человека

Православный захожанин, курильщик-автомобилист, в то же время прокремлёвский патриот-государственник и победобесец. Паркует на тротуарах или газонах машину с надписью «На Берлин» на двери или заднем стекле и с потрёпанной полосатой тряпочкой на антенне. В кинотеатре (или даже в театре, если его вдруг туда негаданно занесёт) включает телефон во время фильма или спектакля, пишет смски, ест пахучий попкорн, громко шутит. Бутылку с пивом или колой он поставит не в ложемент в подлокотнике, а на пол и непременно опрокинет, задев ногой. По утрам обильно поливает себя одеколоном, в раздевалке спортзала использует дезодорант-спрей. Считает, что православным надо учиться у мусульман строгости в вере и жёсткости с её врагами, русским же, по его мнению, полезно обучаться племенной круговой поруке у евреев и/или чеченов. Участвует в акциях вроде разгрома выставок современного искусства или блокирования премьеры фильма про ЛГБТ-подростков. Почти уверен, что антифашисты против русских. Фашисты, по его мнению, — это тоже те, кто против русских. Потому что именно русские победили фашизм. По выходным ездит на велосипеде по тротуарам и звенит звоночком в спину пешеходам. После футбольных и хоккейных побед сборной государства, контролирующего страну, в которой живёт, шумит ночью на улице и машет флагом. Весной устраивает пикники с пивом и шашлыком (который называет «шашлыками») во дворе многоэтажного дома или в городском парке. Мусор оставляет на траве. Продукты, купленные в супермаркете, до дома катит прямо в магазинной тележке. Очень любит при виде смартфона надменно сообщить, что «телефон — для звонков». Собственный телефон при этом любит использовать для слушания турецкой эстрады или русского шансона во время поездки в маршрутке или прогулки по воскресной улице. Громко. Без наушников. Через динамик. Курит в подземных переходах. Убеждён, что все врут, что лично он не подвержен пропаганде, однако постоянно траслирует наиболее дикие пропагандистские штампы из телевизора и интернетов. В сетях ругает «либералов», ориентируясь на наиболее безумные мифы о последних, и чаще чьими-то чужими словами. В ответ на любые попытки возразить, указать на нестыковки, начинает обзывать оппонента антисоветчиком и подозревать в том, что оный жид и наверняка получает баблишко от Госдепа. На День Победы, на Пасху и в новогодние каникулы пьян и пахуч. Считает, что бабы дуры. Употребляет слова «либерастия», «гейропа», «евросодом». Острит. При виде ложки для доставания каперсов из рассола непременно спросит: «А знаете, кому на зоне положена дырявая ложка?» В рассуждениях о внешней политике воинственен, однако от армии в своё время откосил. Уверен, что несогласные с политикой президента могут валить в свою Америку. Считает, что к «пиздоболам и протестантам» правительство слишком мягко, потому что «у нас и так всё можно», а «в той же Америке за такое вообще посадили бы». Любит повторять, что Apple для геев. Геев ненавидит. Однако любит лесбийское порно с сисястыми белокурыми клавами в помаде. Считает виски самогонкой и по праздникам предпочитает коньяк, хотя и уверен, что тот пахнет клопами, о чём сообщает каждый раз, когда пьёт его охлаждённым из стопки. В пятницу постит вконтактик картинку с надписью «Пятница». Если кого-то долго ждёт у метро, каждые пять секунд плюёт себе под ноги, устраивая таким образом к концу ожидания приличную лужу. Сидя в самом метро, широко расставляет колени. Оказавшись в компании на природе, поёт под гитару или, открыв настежь дверь машины, врубает «Радио-Шансон».

Ещё про «казаков»

Больше двадцати лет в России некоторые люди скорбят о «расказачивании казаков», заявляют, что «казаки — это народ», а также норовят вытребовать «казачеству» некую особость, если не в правах, то хоть в обласканности властями.

Чтобы лучше понять, насколько бредово это звучит, представьте массовую скорбь о «раздворянивании дворян» и заявления о том, что дворяне — это такой народ. А мещане — другой народ. А духовенство — третий.

Нет, в по-настоящему сословном обществе каждая сословная группа обладает какими-то чертами собственной этничности, но ключевое слово здесь «в сословном».

Сегодняшние «казаки» — такой же «народ», как и толкинутые эльфы. Эльфы даже в большей степени.

Доверие и порядочность

Что мне особенно понравилось в Дании — люди там доверяют друг другу. Мы ездили на метро, на пригородном (S-Tog) и провинциальном районном (Lokalbanen) поездах — нигде нет никаких турникетов, и только на локалбанене ходят контролёры. То есть, в метро, в с-тоге купил билет, сел и едешь. Билет исключительно на твоей совести.

Этим нас, правда, не удивишь. Мы ведь жили в СССР, а там с некоторыми видами транспорта было точно так же: вошёл в автобус, опустил в кассу пять копеек, сам себе отмотал билетик и едешь. Ну, встретишь контролёра раз в месяц, а то и реже. Удивило меня то, что никто не проверяет билеты в театре. Мы ходили на «Тоску» в Королевскую оперу — там никаких билетных контролёров не предусмотрено вообще. Открытые двери, проходишь — и садишься на своё место (кстати, интересно, что в третьем ряду нет места 27: 26, а рядом с ним сразу 28). Капельдинеры есть. Если ты затрудняешься найти своё место, можешь к ним обратиться — тебе помогут. А контролёров нет. То же самое было и в другом театре, куда мы ходили на гимнастическо-драматический перфоманс: зашёл, сел, никому и в голову не приходит спросить у тебя билет. При этом я более чем убеждён, что билеты были у всех. Там, насколько я понимаю, просто не принято обманывать.

В универсамах многие товары лежат до кассы, в тамбуре и даже на улице. Никто за ними не присматривает. Идёшь мимо, взял что-нибудь прошёл внутрь, подошёл к кассе, оплатил, вышел. Никаких охранников в универсамах не видно. Может, они и есть, но я не видел.

Видел охранников в дорогих магазинах на пешеходных улицах, но они стояли в сторонке, не мозолили глаза и не пялились на посетителей.

Камер хранения для сумок в магазинах нет и никто не просит тебя оставить сумку и взять корзинку. Всем пофиг, есть у тебя такие же товары, как продаются здесь, или нет. Само собой подразумевается, что за то, что ты возьмёшь здесь, ты честно заплатишь.

Полицию за десять дней мы видели дважды. Оба раза это были двое пожилых стражей порядка, охранявших воинский почётный караул, идущий парадным шагом с оркестром и оружием по пешеходной улице. Несколько раз нам казалось, что подъезжающая машина — полицейская, но когда она подкатывалась ближе, это всякий раз оказывалось такси.

К слову, в Копенгагене почти нет занавесок на окнах. Ну, то есть, они встречаются, но очень редко. Можно идти квартал и два и не увидеть ни одной шторки.

Глядя на это всё, я с сожалением и горечью вспоминал ужасных бесцеремонных грубых и глупых охранников сети М.Видео, которые без разрешения и даже несмотря на прямой высказанный вслух запрет норовят залезть руками в ваш пакет с уже оплаченными покупками, охранников московских универсамов, пристально разглядывающих посетителей, охранника банка «Юниаструм», заглядывавшего в заполняемые клиентами документы, московских юношей и мужчин, перепрыгивающих через турникеты в метро, а также охранника гастронома со странным названием «Я, любимый», настойчиво требовавшего от меня однажды оставить в ячейке камеры хранения сумку, очевидно туда не помещавшуюся. И уж с совершенным отвращением вспоминал показанное мне однажды кем-то жжшное сообщество, в котором участники делились способами воровства всякой мелочёвки в магазинах.

На самом деле, я не знаю, воруют ли в Дании в универсамах и ездят ли зайцами в метро и пригородных поездах. Может, и воруют, и ездят. Но мне до этого дела нет. Мне приятно, что хозяева заведений, государство, полиция и прочая не делают это проблемой каждого посетителя, пассажира, прохожего, моей проблемой. Я ведь не ворую, не езжу зайцем и т.п. — вот и незачем на меня пялиться, незачем заставлять меня проходить через турникеты и так далее. То есть, между желанием оградить себя от непорядочных людей и нежеланием доставить неприятности людям нормальным датчане делают выбор в пользу нормальных, в пользу своих соседей, сограждан, гостей, в пользу взаимоуважения. А у нас как-то всё больше наоборот. Прискорбно это.

Про Христианию

Посетили мы и пресловутую Христианию. Что я могу сказать? Мне не понравилось. Ну, то есть, анаша, которой там торгуют в товарных количествах и совершенно открыто, — красивая. Шишки курчавые, нажористые, видно, что качественные. Плитки гашиша похожи на увесистые бруски мыла ручной работы или толстые шоколадки. Человека, приехавшего из страны, где всё это запрещено, это впечатляет. Думаю, если бы мне сейчас было года 22, я захотел бы остаться жить в этом странном месте. Но я давно не курю. А всё, кроме анаши, выглядит в этой самой Христиании превесьма уныло. Люди какие-то все неприятные, дорожки грязные. Буквально за воротами Христиании (на которых изнутри написано что-то вроде: «Сейчас вы входите на территорию Европы») находиться в сотни раз приятнее, а уж в паре кварталов от неё — так и вовсе прекрасно. Вообще — Христиания похожа на сельскохозяйственный рынок в Ставрополе лет восемь-девять назад, только вместо помидоров и петрушки гашиш и шишки, а вместо черкесских и корейских тёток арабские и пакистанские чуваки.

Курильщики в Дании

Все, кто говорит, что курильщикам в Европе жизни нет, несколько преувеличивают. Мы вот только что вернулись из Дании и можем свидетельствовать: курильщики там живут. На тротуарах Копенгагена тут и там валяются окурки, люди курят на ходу и даже во время езды на велосипедах. Мы видели курящих возле входов в магазины. Ранним утром какие-то деревенские уёбки курят даже на подземной станции пригородного поезда (который S-Tog). В Норрепорте, в одном полуподвальном магазинчике с игровыми автоматами посетители курили прямо внутри, сидя у этих самых автоматов. В рыбацкой деревне Hundested курила хозяйка пивного бара, прямо за стойкой. И один из посетителей тоже курил. Так что, не знаю, как в остальной Европе, а Дании ещё есть куда двигаться в этом смысле. Хотя, надо отдать должное, такого неистребимого запаха пепельницы в радиусе двадцати метров вокруг каждого входа в метро, как в Москве, там нет. И в посещённых нами пивных и кофейнях Копенгагена никто не курит. И это чертовски приятно.

Пикты

Давным давно в Шотландии и Британии жил народ, который римляне называли пиктами — раскрашенными. Кто такие были эти пикты, историки понятия не имеют. То считают их ветвью кельтов, то древними иберийцами, то чуть ли не афразийцами, то вообще какой-то неведомой ёбаной хуйнёй. От окружающих кельтов пикты отличались тем, что наследование королевской власти у них происходило по женской линии, а в бой они ходили чуть ли не голыми (впрочем, для всяких дремучих народов это нормально) и при этом разукрашенными с ног до головы — то ли краской, то ли татуировкой. Соседние кельты и германцы пиктов боялись пуще ада. Римляне же боялись их ещё больше. Пикты казались чем-то непреодолимым в Британии, частью страшной природы этих мест. Рим однажды так задолбался биться об эту стихию, что просто отгородился от них высокой стеной и видел всё, что от неё по ту сторону, в гробу и белых тапочках. Потому что по ту сторону была геенна и подземные жители.

Ну да, пикты строили длинные просторные землянки. В популярной культуре как-то сложилось представление, что пикты в них жили, хотя многие этнографы скорее склоняются к тому, что это были зимние убежища для скота. Подземные жилища — это, понятно, романтичнее: свирепые дикие хтонические варвары просто обязаны жить под землёй — для полноты образа. Я, впрочем, думаю, что на предполагаемом для пиктов уровне дикости едва ли жилища для людей и скота так уж строго различались.

А ещё я время от времени задумываюсь: для чего исследователи тратят столько сил и времени, чтобы выяснить, какого роду-племени были те или иные грязные вымершие дикари? Вот, например, почему нам так любопытно, откуда, из какого, так сказать, человеческого ствола произошли эти самые пикты? Ну, вот, допустим, выяснилось как-то вдруг, что они были всё-таки иберами. Или даже нет, пусть они были ваще какими-нибудь реликтовыми гоминидами. И что? Отлегло? Мне кажется, что есть в этом любопытстве что-то общее с желанием презренного обывателя знать, от кого какая-нибудь условная «кабаева» родила какого-нибудь условного… ну, кого она там родила… человечка. Вот не пофиг ли?

Строго говоря, веке в X-XI никаких пиктов уже не было. Но европейская культура (а теперь ещё и американский кинематограф, ага) никак от них не отойдёт. Больно уж необычные для Европы были чуваки. Ну и чувихи.

Вот разукрашенные вручную гравюры Теодора де Бри 1588 года, изображающие пиктских женщину и мужчину:

Теодор де Бри. Пиктская женщина

Теодор де Бри. Пикт

Жак Ле Муан де Морг (первый европеец, рисовавший с натуры североамериканских индейцев) тремя годами ранее изобразил пиктскую женщину гораздо куртуазнее.

Continue reading

Номерной локальный патриотизм

В Ставрополе часто встречаю молодых людей с надписью на майке или шапочке: «26-й регион». Это поразительное явление. Локальный, пенатный патриотизм, когда он обозначается через какие-то традиционные, исторически сложившиеся названия, ещё можно как-то понять: всё-таки за этим стоит какая-то история, какой-то культурно-антропологический фон, всё-таки эти имена обросли событиями и людьми и как-то прикипели к телу реальности, будь то Тушино или Михайловск. Но гордиться тем, что ты из 26-го региона, — это как с гордостью носить номерное клеймо, поставленное хозяином. То есть, некая контора условно поделила территорию, пронумеровала её части, чтобы удобнее было рулить и обирать. Территории, на которой, волею случая, живёшь ты, эти деятели дали номер 26. Или ещё какой-то. Но ты этим горд. Непостижимо.