Tagшкола

Детки в клетке

Русские дети дразнят нерусских: «Бахча, таджик, мусульманин». Те отзываются: «Сам таджик! И это… и мусулю… сам таджик, кароче».

Нерусские дети представляются Мишами и Олегами.

На переменках спрашивают друг у друга:
— А твой как фамилия?
— (так-то и так-то).
— (так-то и так-то) кызы? — уточняют.
— Нет, без «кызы».
— Ничего, всё равно прикольно.

Один мальчик замахивается на другого. Тот с готовностью подставляет ему лицо: «Давай, чтобы синяк был. А я тебя засужу». Первый медлит. Второй отстраняет лицо и протягивает оттопыренный мизинец: «Или палец сломай». Первый, неуклюже ругаясь, отходит. Второй замечает в пространство: «Он просто помешан на драках».

Процесс

Был в УФМС с целью зарегистрироваться по месту пребывания. У меня уже были листок прибытия и прочая нужная хрень. Не зарегистрировали, отправили в военкомат, который сегодня не работает. Всё это нужно для получения медкнижки, без которой в школе работать нельзя. А то видал бы я всё это во гробех. Теперь же приходится. Процедура от начала до конца выглядит так:

1. Получаю справку о том, что работаю в школе.
2. Еду в СЭС за квитанцией на оплату бланка медкнижки, мне там дают вместо квитанции какую-то километровую анкету и говорят, что без московской регистрации никакой квитанции выдать не могут.
3. Через день (раньше не было возможности) собираюсь с людьми, у которых регистрируюсь (для этой простой операции необходимо личное присутствие всех прописанных в квартире, в рабочее, напомню, время), в какой-то «службе одного окна», где мне дают кучу каких-то листков и сообщают, что теперь мне нужно ехать за десяток автобусных остановок в отделение УФМС, приезжаю туда к 17.00, выясняю, что 15 минут назад у господ крючкотворов закончился рабочий день.
4. Через четыре дня отменяю два урока у вечерников (вернее переношу их на другие дни, потому что совсем отменить не могу: программа и т.п.), еду в УФМС снова, час стою в очереди, получаю резолюцию «зарегистрировать», после чего мне сообщают, что надо стать на временный учёт в военкомате. Это было сегодня. Военкомат, я уже говорил, сегодня не работает. Зато работает завтра, но завтра я не могу туда ехать: у меня уроки с 8.20 до 20.30, а военкомат работает с 9.00 до 18.00.

5. Вероятно, я попаду в военкомат в пятницу, в этот день мои уроки заканчиваются в три с копейками (это если меня не отправят в этот день на работе с детьми в дурацкий «поход», а это очень вероятно), но в УФМС в пятницу принимают только до 16.45 и только по загранпаспортам.
6. Отменять уроки вечерникам и в следующий вторник я не смогу, т.е. в УФМС попаду только в среду, когда веду только дневные уроки.
7. В пятницу я поеду в СЭС и возьму там квитанцию оплаты бланка медкнижки.
8. В тот же день поеду в сбербанк, чтобы эту квитанцию оплатить.
9. Если успею (что вряд ли, т.к. СЭС работает до 16.00), в этот же день вернусь в СЭС и получу бланк, если не успею, это случится ещё через несколько дней.
10. Потом, когда найду время, пойду в платную поликлинику проходить комиссию и ставить необходимые прививки.
11. Когда книжка будет заполнена, я опять поеду с ней в СЭС, чтобы мне прочитали дурацкую лекцию о безопасном поведении на службе и влепили в книжку голограмму.

Будет просто отлично, если успею до конца первой декады октября. Понятно, что когда я устраивался на работу, меня обо всей этой хрени не предупредили, а теперь я делаю это, урывая часы в плотнейшем учебном расписании и выматываясь до нервного тика. И при этом мне до сих пор никто не может даже приблизительно сказать, сколько денег я буду получать в месяц.

Идиотское бюрократическое полицейское государство.

Считаю, что государство, в котором граждане зависят от такого количества ублюдочных бумажек и бесполезных чинуш, единственной функцией которых является адски коряво организованная выдача этих бумажек, антинародно и античеловечно. Призываю в связи с этим на всех выборах, какие только бывают, голосовать против всех, кто сейчас находится в должности. Считаю принуждение меня обойти столько чиновных кабинетов достаточной и необходимой причиной для извержения из так называемой «власти» всех — от рядового столоначальника до депутатов, министров, премьера и президента: они не работают.

Ты пос пос красавица лицо

Нынче реквизировал шпаргалку. Спрашивал в классе наизусть текст русской народной песни «Вдоль по улице метелица метёт». Один мальчик вышел отвечать со шпаргалкой. Дело обычное. На первый взгляд. Вторым взглядом я эту шпаргалку прочитал. И решил, что она станет ещё одной жемчужиной моей коллекции. Собственно текст:

дай мне наглядеться, радост на тобя
на твою лина прекрасну красату
на твою ли да на белое лицо
ты пос пос красавица лицо
дай мне наглядеться радость натебя
красота твоя суса меня свела
Сокрушила добра молодца меня
Ты пос пос працем моя
Дай же

По-моему, это восхитительно.

ЙогУрт, йОгурт… Какая разница!

Очень много учеников с неродным русским языком. Один класс укомплектован исключительно ими. Так вот, обычная программа и обычные методики преподавания с ними не работают. Объяснять им правила русской фонетики тем, что «так слышится», невозможно совершенно: в их речи совсем иные звуки, некоторые русские фонемы они вовсе не различают. Если обычно орфографические ошибки школьников сильно завязаны на русской фонетике, здесь всё иначе. Не существует здесь и, например, проверяемых гласных. Просто потому, что для этих детей не существует в русском языке неких безусловно верных произношений. Подчёркивание условий орфограммы превращается в простую формальность, реальная же работа совершается только размеренным зачитыванием вслух с поправками неверных звуков учителем и простой тренировкой записи в надежде на моторную память.

При этом из учебника они списывают лучше, чем их сверстники с родным русским: русские дети расслабляются, получив такое простое задание, прочитывают сразу группы слов, пишут по памяти (ну да, они же, как им кажется, знают все эти слова) и делают ошибки. Нерусские дети списывают побуквенно и ошибок почти не делают.

Школьные учебники по русскому языку и литературе перенасыщены метафорикой, другими поэтизмами, то и дело скатываются в дурной высокий штиль. Многие применяемые конструкции сложны даже для русских детей. Тем же, в чьём обычном окружении, судя по всему, по-русски не говорят вообще, приходится объяснять каждое слово. И это не всегда просто. Потому что объяснять также нужно словами, а они знают оных немного. Чтобы вы представили себе наглядно, с кем приходится работать, приведу пару примеров.

1. Спрашиваю, кто как понимает пословицу «Корень учения горек, зато плод сладок». Руку поднимает только один мальчик, разрешаю ему ответить, он встаёт и говорит:

— Это мужчина, который идёт в магазин и покупает продукты и сладости.

2. Предлагаю подумать над пословицей «Без учения и лаптя не сплетёшь». Один мальчик, говорящий с ужасным акцентом, старательно рассказывает, что «это значит, что, даже чтобы сделать что-то, что кажется просто, надо учиться». Я его хвалю, а он вдруг задаёт вопрос: «А что такое лáпта?» Я пишу на доске слово «лапоть» и спрашиваю у аудитории, кто знает что это такое. Получаю ответ: «Лапать — это трогать». Обращаю их внимание на букву «о» в слове, подробно рассказываю, что такое лапти, что такое лыко, как лапти делают из лыка, рассказываю, что когда-то лапти были распространённейшим типом крестьянской обуви, всё наипростейшими словами. Кивают, вроде бы поняли. Тут же поднимает руку ещё один мальчик, напряжённейшим образом следивший за моей речью, и спрашивает: «А что такое лаптя?»

3. В учебнике встречается слово «немеркнущий». Замечаю растерянность на лицах. Спрашиваю, понимают ли они его смысл. Единственное предположение: «Недобрый». Пишу на доске: «Меркнуть, меркнет, смеркалось». Спрашиваю, понимает ли кто-нибудь эти слова. Одна девочка морщится, припоминая, и говорит: «Это когда батарейка… когда лампочка начинает так…» На этом она замолкает и показывает рукой, как мигает лампочка.

4. Текст в учебнике предлагает «в море книг ориентироваться на надёжные маяки». Предлагаю обсудить эту фразу. Узнаю, что «маяк — это солдат, который что-то делает в море». Правда, когда рисую им на доске море, корабль, рифы и маяк на острове, всё понимают.

Это пятый класс. В классах постарше у нерусских детей с произношением уже получше, но тень непонимания то и дело омрачает их чела (как, к слову, и чела их русских товарищей) на самых простых словах. Не на моих словах — на словах из учебника. В девятом классе интересуюсь: «Кто-нибудь из вас читал книгу…» И не успеваю договорить — меня перебивают, указывая на одну девочку: «Разве что она». Девочка пользуется в классе репутацией единственного человека, который что-то читает.

В общем, работать интересно. Не спешу выносить окончательное мнение об используемых учебниках, но пока они кажутся мне рассчитанными на каких-то вымышленных детей (это касается и русских детей в т.ч.).

Стилист и порнограф

Вчера, бродя по магазину обуви и одёжи «Камелот», вспомнил интересный момент собственной биографии: когда учился в седьмом, кажется, классе, я делал на заказ за деньги трафаретные рисунки герметиком на штанах и майках. Шесть рублей за рисунок. Трафареты рисовал и резал из картона сам. Герметик украл на заводе «Изумруд». В общем, можно сказать, начинал карьеру как модный дизайнер. Сюжеты трафаретов создавал на основе рисунков с чёрно-белых фоток, перефотографированных аппаратом «Зенит Е» с опять же чёрно-белых фоток, перефотографированных в свою очередь, как утверждалось, с собственно обложек альбомов «Айрон Мейден». На самом деле, конечно, скорее всего тоже с любительских фоток.

Тем же фотоаппаратом делались копии со взятых у приятеля на пару часов размытых порнушных ч/б фоточек 6х9. Копии печатались в тот же размер и сушились экстренно, пока родители были на работе, на глянцевателе, а потом продавались сверстникам от четырёх до шести рублей за штуку. Основные продажи случались в специализированной английской школе. Больше ни у кого таких денег просто не было.

На вырученные деньги покупались, в основном, три вещи: 1) мороженое, 2) огромные пакеты крупных жареных семечек через забор у бабки, жившей рядом со школой, 3) абрикосовое вино — трёхлитровыми банками — у другой бабки, тоже жившей рядом со школой и тоже через забор. Вино покупалось перед школьными дискотеками. Трёхлитровая банка бралась на троих или четверых. Платил тот, у кого были деньги, никаких сбрасываний и долгов. Выпивалось через край, залпом, перед тем как войти в школу. В школе мы вскрывали монеткой или металлическим писчим пером кабинет физики в старом здании, включали там весь свет, бегали вокруг мощных прибитых к полу столов, пели песни Высоцкого, много разговаривали, иногда блевали. Собственно в актовый зал танцевать ходили в дни, когда случалось вино, редко.

На самом деле не помню, шестой это был класс или седьмой. Если седьмой, значит деньги тратились ещё на сигареты. В шестом я ещё не курил.

Бизнес сей был недолгим. Мода на трафареты с бескожими кошмариками прошла так же внезапно, как и появилась, а с порнухой я завязал, проболтавшись однажды по городу часа четыре и не найдя ни единого покупателя даже за 4 рубля. Тратить столько времени бестолку я не мог себе позволить. В тот же день прекратил. Всего я продал, наверное, десятка два фоточек и меньше десятка картинок на одежду. Выручка с этого дела почти полгода обеспечивала меня мороженым, абрикосовым и семечками. И пятаками на автобус до предпоследней остановки «пятёрки» или до Семашко «десятки» по субботам — в этот день мы с одним-двумя товарищами вместо школы ходили на рыбалку или купаться. С собой обычно брали буханку хлеба (белый кирпичик за 20 или 24 копейки) и пару банок салата из морской капусты. И карты. В карты никогда не играли на деньги. Только на спички. В секу.

Вера и дети

Священник в школеВдруг подумалось: это великое счастье — что мне до пятнадцати моих лет ни разу не пришлось слышать религиозной проповеди или беседовать со служителями культа и просто верующими. Мне просто повезло, что вся моя семья, включая прабабушку, состояла из атеистов и агностиков. Кто знает, каков бы я был, если бы это было не так.

Нынешним детям всё-таки сложнее. У них и «основы православной культуры» могут случиться, и в церковь их могут повести — на мероприятие, плюс в газетах-журналах теперь полно гороскопов, «магии» и прочей подобной мерзости. Кто-то, может быть, скажет, что это хорошо, что дети сегодня могут сами выбирать. Возражу таким людям: из детей хреновые выбиральщики, многому они верят на раз. Да и зачем в варианты выбора включать заведомо вредное? А то давайте будем им заодно героин предлагать. Или хотя бы обучать обрядам культа ориша. Пусть выбирают.

Марс, рыба-молот и немного о воспитании

Просто картинка

Посмотрел «Марс атакует». На последних секундах вспомнил, что я его уже видел. Несколько мгновений думал, о чём и для чего этот фильм и зачем я его смотрел. Не придумал совсем ничего. Тупой трэш с хорошими актёрами.

А вот такие забавные бодрые манифесты я писал восемь лет назад. Сейчас вынул из вебархива и положил на актуальный сайт. Даже перечитал. Собственно, если убрать некоторые смешные детские просёры вроде упоминания «томика Камю или Сартра» (буээээ), то, в общем, даже на сегодняшний день ничего так — по-доброму ярит и заводит. Рекомендую.

Кстати, о детях. В топе недавно мелькнул интересный псот. Приведу его здесь целиком:

Вырулила учительница моей дочки сегодня на уроке на занятную тему — чего боятся дети. Дети — третий класс, почти все семьи полные и многодетные. В последнее время они занимаются изучением и осознанием себя, откуда какие чувства берутся, почему они так или иначе реагируют на окружающих, какого персонажа сейчас ребенок «играет» и как собой управлять. Попервости дети хором рассказывали о темноте, пауках, о чем-то, что выскочило из-за угла, об авариях, страшных сценах в кино и т.д. И вдруг одна девочка тихо сказала, что страшнее всего ей было, когда мама и папа ругались, и папа ушел из дома и долго где-то гулял. Тут началось жуткое: дети, перебивая друг друга, с неподдельным ужасом на лицах стали рассказывать, как мама заявила папе «уходи», как папа сообщил маме, что ему и не надо было на ней жениться. Как родители ругались шепотом на кухне, и папа убежал за хлебом, а на самом деле почти навсегда ушел из дома, а мама заперлась в ванной стирать белье, а сама рыдала, как раз потому, что папа больше никогда не придет. Пришлось останавливать фонтан излияний — училка предложила детям все это нарисовать или написать. Затем отпросила детей с физкультуры, договорилась в столовой, что они будут есть на час позже, и увела детей на улицу жечь костер. Они сложили ветки домиком и кормили огонь своим страхом потерять навсегда родителей, ужасом родительских скандалов и перебранок. Пепел дружно раскидывали по снегу. Училка у нас опытная, не молоденькая экзальтированная барышня, но ее трясло будь здоров. Она говорила, что таких страшных текстов никогда не читала раньше, что ей даже в голову не приходило, насколько то, что мы называем «поцапались», «ушел проветриться», «милые браняться» страшно для детей. Мы все ходим вокруг да около: откуда взялся страх неуспешности, откуда явилась невнимательность, что-то не ест и не спит, отбился от рук. И тут как всегда — к зеркалу, пап-мам, к зеркалу.
Сразу скажу, что мой ребенок тоже написал и нарисовал подобную картину. Последний раз «папа уходил за хлебом» два года назад! Я тоже в шоке. Зачем пишу? Чтобы и вы тоже были, а не наши дети.

У меня возникли в связи с этой историей некоторые соображения, выскажу их здесь, а то там, в каментах, они потонут.

Итак, учительница — идиотка. Из школы таких надо гнать поганой метлой. Почему? Объясняю.

Во-первых, надо быть совершенным анацефалом, чтобы предположить, что третьеклассники вот так тебе запросто, ни за что, при одноклассниках расскажут, чего они на самом деле боятся. Само собой, они буровили банальную хрень о том, чего, как они знают, положено бояться, чего все боятся. Темнота, пауки, ага-ага. Это всё мифы, коллективное, скучное. Почему дети об этом говорили? Потому что они в роли, просто подыгрывали учительнице. Ей хотелось страхов? Так, чего там у нас обычно боятся? О, пауков! «Марь Ванна! Я! Я-я! Пауков!» Глупо было бы думать, в общем. Но иногда полезно. Учитель спрашивает — ученик отвечает. Какая, к чёртовой матери, откровенность? Вы что, в школе не учились? Не помните себя в этом возрасте? Настоящие страхи сидят глубоко, их просто так не вынешь. «А ну-ка, дети, чего вы боитесь?» Серый волк под горой не пускает нас домой. А ведь в страхах детей полно табуированного культурой и просто неразрешенного родителями. Или стыдного перед сверстниками. Или секретного от учителя и взрослых вообще. Это раз.

Два. Девочка, которая рассказала про ссору мамы с папой, вероятно сказала правду. Ну да, пришло на ум, соскользнуло на язык. Но, простите, предполагать, что начавшийся за этим шквал признаний тоже правдив… как бы это помягче сказать… малопрофессионально. Господа пацаны, это же самое начало стадного возраста. Одна рыбка ест — остальные синхронно рот открывают. Ну и перед учительницей выпендриться. А то что же — Лизка Микунова, значит, вона чего хитро как боится, а я каких-то банальных пауков? Да у меня родаки почище еённых ссорились… щас… как там было-то… а, да, вот… а мама пошла в ванну рыдать в бельё. Училке, конечно, очень хотелось считать этот поток маленьких детских хитростей педагогической удачей. Она даже отпросила детей с физкультуры (правильно! все филологи знают, что от физкультуры вред один, с неё всегда можно отпросить) и позволила себе нарушить устоявшийся режим питания детей (час позже, хули, язвы-то у них ещё нет), чтобы заняться — чем? Потрясающей бестолковой хуйнёй — жечь веточки в костре. Занавес, аплодисменты. Давайте-ка разберём эту нехитрую психотехнику и оправданность применения ея в данном случае.

Современные люди нечасто видят открытый огонь, если не считать зажигалок (а третьеклассники и зажигалки видят нечасто) и газовых конфорок (дети нечасто готовят пищу). Огонь, особенно костёр, довольно красив, он колышется, он яркого цвета, он греет. Костёр запоминается. А тут ещё детей сняли с урока и повели жечь этот самый костёр организованно — не придумаешь метода тупее, чтобы отвлечь детей от их страхов. Да, большинство наверняка рассказанные ими истории о родителях благополучно сочинили. Кто-то припомнил какие-то события, которые, конечно, заметил (дети вообще замечают очень многое, возраст у них такой, замечательный), но не особенно испугался, потому вскоре всё разрешилось в полный ок и все были довольны. Но кто-то ведь и в самом деле вспомнил что-то страшное. И, так или иначе, на этом уроке каждый ребёнок получил концентрированную порцию негатива, среди которого не последнее место занимал негатив, касающийся отношений в семье. И если описанный в посте «неподдельный ужас» как раз наверняка был поддельным, ебанутая фиксация на всех этих делах как раз и могла породить в детях разного рода психозы и фобии. А также недоверие родителям и желание видеть в каких-то их мелких бытовых недопониманиях начало краха. То есть, этот урок, мягко говоря, не способствовал здоровому развитию детской психики.

Я уж не говорю о том, что их одежда потом наверняка пахла дымом и требовала стирки и чистки. На фоне дилетантского психологического эксперимента это цветочки. То есть, сжечь палочку, символизирующую тот или иной страх, — это как минуту не думать про белого бычка. Даже хуже.

Именно поэтому, блять, в педагогических вузах преподают педагогику, возрастную психологию и методику преподавания. А в школе есть программы и поурочные планы. И если у тебя по программе обсуждение рассказа Платонова «Корова», например, то надо не выёбываться перед детьми и господом Богом, а сидеть и добросовестно обсуждать с детьми рассказ «Корова». Желательно — применяя знания, умения и навыки, которым тебя научили на семинарах по методике преподавания и детской психологии, и понимая, что ты ежесекундно формируешь два-три десятка человеческих личностей, и ощущая за это ответственность. А вот отпрашивать детей с нужного и полезного урока физкультуры и заниматься вместо него вредной шаманской отсебятиной как раз не надо. И устраивать публичный вынос сора из десятка детских избушек тоже не надо. Тем более — с письменной фиксаций (Ах, расскажите мне, как там у вас мама с папой… мне же так интересно… я же питаюсь вашими эмоциями, ах, меня аж колотит…) и костром.

Да, к огромному сожалению, многие из учителей, воспринимаемых и детьми, и родителями как учителя хорошие, на самом деле всего лишь амбициозные люди, полуподсознательно почувствовавшие однажды, что выдвинуться среди равных себе, среди взрослых им будет трудно, а потому выбравшие долю учителя. Им очень важно быть хорошими, популярными. Они используют много «нестандартных методик», которые, по-хорошему, методиками вообще не являются. Это просто яркие жесты, которые рождают в детях эмоции, фиксируются в детской памяти, дают учителю какие-то очки привязанности, авторитета среди детей, но, как правило, не способствуют ни последовательному связному образованию, ни адекватному воспитанию.

Ну и, в общем, страхи в огне не горят.