Tagшкола

Книжки про убийство в школе

Про фильмы с убийствами в школе уже только ленивый не вспомнил (впрочем, всё равно не обо всех, ибо тысячи их), а как с книгами?

«Синий кинжал» из «Денискиных рассказов» Виктора Драгунского (тут, правда, убийства не случилось, но оно планировалось)
«Ярость» Стивена Кинга («Кэрри» я не считаю, потому что дребедень про телекинез и вообще слишком хуёвый роман)
«Эй, Нострадамус» Дугласа Коупленда
«Вернон Господи Литтл» Ди Би Си Пьера
«Девятнадцать минут» Джоди Пиколд

Всё? Остальное вспоминается только с самоубийствами или с мистикой. Ну и убийство юнлингов Энакином Сайокером в храмовой школе в голову лезет. Но это, опять же, кино и сказка. А как с книжками? Кто-нибудь ещё что-нибудь вспомнит?

Уважаемые гости 1 сентября

Кстати, об уважаемых гостях школ в День знаний. Когда начинался мой десятый математический, к нам на День знаний пригласили чувака, который воевал в Афганистане. И он очень подробно, эмоционально, даже хвастливо рассказал, как они с ребятами ходили в «зелёнку» («это как у нас частный сектор») за едой и прочими полезными предметами. Дескать, всё население деревни, едва услышав, что они подъезжают, пряталось в древних крытых арыках, а они тем временем спокойно ходили по домам и брали всё, что вздумается. Если дом почему-то казался опасным или подозрительным, прежде чем войти, кидали гранату. Правда, внутри ни разу никого не оказалось. А когда кто-то из нас спросил его, понимает ли он, что его привели являть собою пример героизма и вообще всячески положительно влиять, а он рассказывает о том, что на цивильном языке называется мародёрством и грабежом, он на несколько секунд замешкался, а потом пожал плечами и ответил что-то в смысле, мол, «а что такого-то? это ж духи!» Классная руководительница наша тоже отпустила в его адрес что-то нелестное. Уходил он от нас обиженным, а мы провожали его взглядами, выражающими недоумение, презрение, сочувствие, но уж никак не восхищение и готовность следовать стопами героя.

Мы с друзьями потом обсуждали это мародёрское хвастовство и всячески над героем потешались. Причём, надо понимать, упал он в наших глазах не потому, что грабил несчастных афганцев. Мы, само собой, срать ебали все эти дикие племена и полагали, что человек с ружьём и гранатой находится в своём праве сильного. Если бы он то же самое рассказал нам где-нибудь у пивника за трёхлитровой банкой разбавленного жигулёвского, мы бы отреагировали на его рассказ совсем иначе. Но чувак не просёк ситуацию. Не понял, где он находится. А главное — подавал свои подвиги совершенно без рефлексии, без анализа и без осознания факта, что они входят в противоречие с некими культурными нормами. То есть, ты можешь класть с прибором на любые нормы, но иметь о них представление всё же полезно, а не то как-нибудь разлетишься кишками на светофоре.

Если обобщить, герой Афгана был слишком прост и при этом дик. Мы же в большинстве (сколько нас было? четверо? семеро?) полагали, что слишком простым лучше придерживаться правил, так всем безопаснее. Если ты капельку с головой, ты работаешь с ситуацией и сам вырабатываешь решения. Но если ты и прост, и дик одновременно, живи в степи, не ходи к нам в город, ну или лучше почаще ходи на оживлённом перекрёстке на красный: кишки на асфальте — это иногда симпатично, чо.

Очень давно

Занимаюсь вчера дополнительно с адской отстающей из девятого класса, говорим о «Слове о полку Игореве» (материал начала года). Спрашиваю:

— Ярославна о ком плачет?
— Ну, об этом… который уехал.
— «Этого» — как зовут?
— А-а… Игорь?
— Верно. А он кто?
— Э-э… военный?
— А в тексте его как называют?
— Ой… щас… князь… ой, Денис Николаевич, а князь — это кто?
— Феодал, — говорю, — правитель и военный вождь. На уроках истории никогда этого слова не слышала, что ли?

Мотает головой:

— Я на истории не слушаю… Это, Денис Николаевич, тут такие слова дурацкие… Вот, «бобровою опушкой» — это что такое?

Объяснил.

— А «Дунай»?

Рассказал, спросив заодно о работе на уроках географии. Усмехнулась: «Нет, на географии не слушаю ничего, что я — дура?» Потом пальцем по тексту поводила, опять спрашивает:

— А «лелеять»?

Растолковал, пояснив кстати, что в учебнике перевод на современный русский, адаптация, что в оригинале (оставим споры о подлинности/подделке, речь не об этом) язык посложнее будет, в переводе же некоторые архаичные слова сохранены ради исторического колорита.

— Исторического, — говорит, — это, в смысле, давно было?

— Ну уж всяко, — улыбаюсь, — не вчера, раз речь о князьях и половцах.

— А сильно давно? — спрашивает, — Лет 15 назад?

Качаю головой.

— Давнее?

Киваю.

— Полвека?

— Ты, — сомневаюсь вслух, — сколько лет имеешь в виду, когда говоришь «полвека»?

— Ну, пятьдесят…

— Ты смотри! Нет, это всё было гораздо раньше.

Округляет глаза:

- Неужели шестьдесят лет? И мы до сих пор это изучаем?!

Девочки

Проводил сегодня дополнительные занятия для пятерых девочек и троих мальчиков из пятого (условно — русского) класса. Про каждого из мальчиков можно отдельную телегу накатать, а вот четверо из девочек просто громко орали друг на дружку в течение всего времени, пока выполняли задание. То есть, пишут в тетрадках, а сами, скосив глаз или поворачиваясь в промежутках меж написанием слов всем корпусом к товарке, очень громко выдают такие вещи:

— Я тебя так презираю, что, если бы ползли ты и муравей, я бы муравья раздавила, а тебя побрезговала бы!
— А ты вообще шлюха и лесбиянка! Вонючка!

Я пытаюсь призвать их к порядку. В ответ, хором:

— Ну что, ну Денис Николаевич, ну мы же работаем!
— Вы отвлекаетесь и делаете ошибки. Потому и пишете разную чепуху несусветную, что занимаетесь на уроках бог знает чем. Работать надо сосредоточенно. Тогда всё будет правильно, красиво и точно.

Они, опять хором:

— Я не могу молчать, потому что я её ненавижу! Она тупая!

И по одной:

— Сама тупая! Думаешь, раз мама умерла, так тебе теперь всё можно?
— Зато у меня блох и вшей нет, как у некоторых!
— Па-адумаешь, от жира тоже рано умирают, корова!
— Да, жирная корова!
— Поцелуйте друг друга, лесбиянки!.. Денис Николаевич, а «вскоре» слитно пишется?
— Денис Николаевич, поставьте ей двойку! Она тупая!
— Дряхлая старуха! Сколько тебе лет? Тринадцать?
— Дура! Мне десять!
— Тринадцать! Старуха! Дряхлость!
— Так, вы меня доведёте, что я про вас всё расскажу!
— А ты думаешь, что я про тебя всё не смогу рассказать?
— Денис Николаевич, а имярек и имярек зашли в подвал… [следуют кое-какие подробности] …в общем, они воровки!

Прерываю:

— Так, стоп! Занятий русским языком это всё касается?

Опять хором:

— Я её/их ненавижу на всех занятиях!

Я — параллельная форма жизни

Сегодня одна девятиклассница спрашивает: «Денис Николаевич, а вы смотрели вчера по культуре… <ещё какие-то слова>?» Я её слушаю и абсолютно не понимаю, о чём она говорит. Прошу повторить. Она опять: «Вы смотрели вчера по культуре…» «Стоп, — говорю, — ещё раз». Она повторяет медленнее: «Вы. Вчера. Смотрели? По культуре?..» И я опять не понимаю, что это значит. «Так, — думаю я. — Девочка русская. Как раз единственная в классе читающая книги. Мысли свои выражать, кажется, умеет. Но, чёрт побери, что значит — смотреть по культуре?! Какое-то совершенно бессмысленное выражение!» Честно признаюсь ей, что опять ничего не понял, и прошу объяснить, что же такое «смотреть по культуре». Она начинает объяснять, жестикулируя (я вздрагиваю, потому что ровно так я объясняю слова в нерусских классах): «Есть такой телеканал — Культура…» И тут у меня в мозгу ВНЕЗАПНО вспыхивает воспоминание о том, что такое «телеканал» вообще и канал «Культура» в частности. Дальше я выслушал повествование о чём-то, удостоившемся внимания телеканала Культура, но большую часть, честно говоря, пропустил мимо ушей. Ребята! Несмотря на френдленту, регулярно отчитывающуюся о том, что она видит в данный момент в телевизоре, я всё-таки начинаю по-настоящему забывать жизнь при долбоящике. Мне это нравится.

Русскому скульптору

На дополнительных занятиях прошу восьмиклассницу поставить словосочетание «русский скульптор» в форму дательного падежа. Она пишет: «Дам русскому скульптору». Быстро смотрю на остальных присутствующих учеников — надо ли немедленно рявкать «Гусары, молчать!»? Но нет: подсказывают однокласснице что-то про окончания, шушукаются, выясняя, какой падеж идёт после дательного, диктуют друг другу по буквам, никакого намёка на весёлость. Не знают русского языка.

Бытовые сказки

В учебнике для пятого класса есть табличка, на примерах показывающая, чем отличаются сказки про животных, бытовые сказки и сказки волшебные друг от друга. В «русском» классе с этим, само собой, никаких проблем. В «нерусском» названия большинства русских сказок ничего никому не говорят. Чтобы ликвидировать пробел, быстро рассказываю им про кашу из топора. Слушают, смеются, когда понимают, какую хитрую штуку придумал в сказке солдат. Но смеются не все. Один мальчик, знающий русский язык, наверное, хуже всех в классе, напряженно морщит лицо, ловит каждое слово и, когда я заканчиваю читать, говорит:

— Не понял! Я не понял, что вы, вот, написали… («Рассказали», — поправляют его одноклассники) Да, что вы сказали… ета… Мальчик понял, что бабушка его обманул?

— Э-э… какой мальчик? Солдат?

— Ну-у… мальчик шёл… бабушка его обманывал… обманывала… мальчик понял? А бабушка понял, что мальчик его обманывал?

Растолковываю, поясняю интригу.

— Понял? — спрашиваю.

Молчит, смотрит и вдруг отчаянно так громко восклицает:

— Я ничего не понимаю! Ви рассказывал — ничего не понимаю… Почему мальчик взял топор?..

Я не успел рта открыть, как его вдруг прорвало:

— Видите? — Он показал на стол перед собой, где лежали две тетрадки и ручка. — У меня никогда ничего нет! Ничего нет! Книжки, тетрадка, ничего нет!

— А почему у тебя нет учебника?

— Потому что я не понимаю. Дневник уроки написал — не понимаю. Дома никто… пъо-съмо-триэть… показать… дома никто… я уроки написал — дома не понимаю… Ви сейчас рассказал — я не понимаю…

Наблюдая за работой одноклассников у доски, этот мальчик иногда может чисто визуально поймать закономерность и выполнить упражнение без ошибки, но, когда я прошу его объяснить, что он сделал, смотрит на меня широко открытыми глазами и говорит: «Я не знаю». «Хотя бы просто прочитай, что ты написал». Читает. Тяжело, по буквам, но читает. Смысла прочитанных слов не понимает почти никогда. Какие уж гласные-согласные! Какие орфограммы! На литературе всё время вызывается читать вслух, читает ужасно, хотя очень старается. Понимание при чтении — ноль. Про учебники он, конечно, преувеличил — как правило, учебники у него есть. Но в дневнике (как и в тетрадках, впрочем) он пишет так, что в самом деле бывает сложно понять, какое слово имеется в виду. Даже в случае с расписанием уроков, где набор слов весьма ограничен, угадать, что за урок скрывается за его каракулями, можно только в том случае, если знаешь расписание. Но хуже всего, что он всё моментально забывает. Забывает только что сказанное. Тянет руку, спрашиваю, встаёт — «Э-э… забыл». Если перед глазами нет примера, ничего самостоятельно написать не может (примера в учебнике недостаточно: он там, как правило, один, а ему нужно пять-шесть). Я не знаю, как он учился бы на узбекском, но учиться на русском по программе для обычной русской школы ему явно рано.

Когда я устраивался на работу, меня предупредили: «Учтите, дети у нас не лицейские, обычные«. Ну да. Обычные дети.

Сегодня разговаривал с женщиной, которая занимается школьной бухгалтерией. Она, как и все остальные, кого я спрашивал, не смогла сказать, сколько мне будут платить. Даже приблизительно. «Ещё тарификацию не закончили… А что вы беспокоитесь? Когда зарплату получите — тогда и узнаете». Больше двух недель работаю в полном неведении. Русский сюрреализм.