Tagфашизм

ВЫ БУДЕТЕ НАС УГНЕТАТЬ И УБИВАТЬ! МЫ НАСТАИВАЕМ!

Невероятно забавный социальный момент: чем злобнее, агрессивнее, тоталитарнее метанарратив, чем больше у его высших адептов власти, чем меньше у них реальной ответственности, тем чаще все его адепты, включая случайных и малолетних, когда их уличают в чём-то злобном, антиэгалитаристском и т.п., норовят выставить себя самыми несчастными и угнетаемыми заиньками. При этом приводят такие до наглости откровенно издевательские примеры, что, в общем, видно сразу, что эти дряни думают на самом деле. А думают они примерно следующее: «Мы вас, тлю, как вертели на хую всякообразно, так и будем. А для тёмной хтонической массы, от которой хуй знает чего ждать в силу ённой хтонильности, мы придумали ебучую сказку, которая даже в обществе честно завершивших три класса на слабые трояки за отмазку не прокатит. Вы это понимаете, но нам срать. Жрите и радуйтесь, что вас, гуманоидов блядских, спящими не душат покамест».

Типичный случай. Женщина пишет о том, что большинство знакомых ей женщин в том или ином возрасте подвергались сексуальному насилию. И, блять, непременно в каментах объявится мужчина, который начнёт педалировать тему «посткоитального отказа как обвинения в изнасиловании». Вот же, мол, ситуация: сама набросилась, а потом не понравилось ей — теперь сажать, что ли, за это будут? Или даже не посткоитального, а что-то вроде «жена сама распалила, а потом у неё там мигрень, что ли, началась… что ж мне было — останавливаться?» И тут, как бы, дело даже не в том, что в первом случае речь о мифе, о какой-то ёбаной гипотетической хуйне, которая, если и случалась где, то уж точно не в этой стране и не с людьми, говорящими на этом языке. Дело не в том, что второй случай — это попытка тупого, блять, оправдания насилия, хоть и в семье между супругами (насилие не перестаёт быть насилием, если на пальце кольцо). Дело в том, что во втором случае, видимо, насильник, а в первом человек непричастный норовят выставить себя жертвами. И, как бы, с насильником понятно («а чего он лопатником светил? мне же таки больно было смотреть»), но почему с такой готовностью в подобные битвы кидаются непричастные, выставляя на щите дебильные мифические и полумифические примеры? Они реально боятся, что их ни за что, за то, что у женщины после ебли настроение переменилось, обвинят в изнасиловании и подвергнут репрессиям? Данунахуй. Мне-то не пиздите. Я вам скажу, чего они боятся. Они боятся, что угнетённая страта открывает рот не для того, чтобы принять в него хуй. Говорит она. А раз она, столько веков молчавшая, заговорила про изначилования, то она завтра, глядишь, и посуду мыть откажется? Бельё стирать? Поэтому надо как можно скорее если не сделать её виноватой, то, как минимум, занять бессмысленным спором с ебучими сомнительными мифами. Пока голова хуйнёй занята, может, тарелки-то на автомате и помоет.

Или вот ещё. Женщину не стали стричь в барбершопе, ибо, типа, «только для мужчин». И не то чтобы чисто мужской мастер не умеет завивать локоны и т.п. Ей надо было, допустим, в совершенно короткой причёске, вполне «мужской», подровнять виски или затылок. Машинкой. Ровно та хуйня, которую эти брадобреи регулярно делают мужчинам. Головы у мужчин и женщин примерно одинаковой формы. Какого хуя, казалось бы? Нет, я понимаю, когда меня не хотят брадобрить в некоторых очевидно заточенных под женщин парикмахерских, потому что не умеют бороду. Я понял бы, если бы в барбершопе отказались иметь дело с каким-нибудь хитрозавитым сплетением на голове. Но подровнять машинкой, ну чуваки! И что? Вот она пишт об этом, а в каменты приходят мужчины и спрашивают: «А в мужской туалет вас пускают? А в мужскую душевую?» И вот, блять, ну чуваки, ну при чём тут, блять, туалет? В туалете у людей часто обнажены чрезвычайно уязвимые части тела: гениталии. Эти части тела культурно связаны с коитусом, браком, близкими отношениями и прочей сложной хуитой. На них висит страшное количество страхов и комплексов. Разве что-то такое есть в, блять, парикмахерской? Даже если он называется барбершопом? Ну и потом, я лично неоднократно бывал свидетелем, когда женщины заходили и в мужскую общественную душевую, и в мужской туалет и были встречены там лишь стеснительными улыбками. Никто их оттуда не гнал. Потому что все знают, что в женском туалете всегда очередь, а уж голая женщина в мужской душевой это даже приятно. Мужчин, забрёдших по рассеянности в женскую душевую, чаще, конечно, встречают визгом и прогоняют. Ну так это понятно, почему. Потому что, как говорилось уже абзацем выше, множество женщин подверглись изнасилованиям, которые так или иначе ассоциированы с голым телом. С большинеством мужчин такого не было. нет, я знаю, что иногда и женщины насилуют мужчин, но именно иногда. То есть, это исключение, а не правило. А правило, к сожалению, понятно какое. Но я допускаю и такие варианты, когда и из мужского туалета или душевой женщину изгонят с истеричными воплями. Потому что, как уже говорилось, нагота — дело непростое в нынешней цивилизации. В принципе связанное с истерикой. Но, блять, парикмахерская, народ!.. Так почему же защитники барбершопа так упорно приводят в качестве контрпримера места с чувствительным обнажением? Да потому что их мужественность, патриархальность, их первое место в этом мире в сравнении с женщинами, их место угнетателя — для них чувствительно. Им нужны исключительные места, куда не пускают млечха, собак, нег… а, ну то есть женщин. Те слова были из другого подавляющего нарратива.

Ну и вообще. От адептов любой текущей распоряжающейся власти: «Дай вам волю — вы будете нас убивать». То есть, они не дают кому-то воли, держат в своих руках, в неволе людей держат, при этом обвиняют их в покушении на свою жизнь. Во-первых, как они это, блять, сделали бы из такого положения? Во-вторых, почему-то как раз от тех, кого вы держите в неволе, не слышно никаких слов об убиении. По крайней мере, когда там не пьют.

Дааа, вы любите выловить в условном кругу противного лагеря парочку сумасшедших, круглосуточно кричащих «Резать! Резать! Вешать! Вешать!», и предъявить за них всему лагерю целиком. В то время как там все настроены как раз просвещать и разъяснять.

Но вы просто сами очень хотите резать-вешать, потому только желания парочки сумасшедших и понятны вам среди всех желаний ваших врагов. Что, в общем, больше говорит о вас, чем о них.

Когда фашня пишет на стене, как бы от имени антифашистов, «Убей русского», она просто не понимает, что такое антифашизм. Фашне кажется, что если фашист русский и хочет убить нерусского, значит, антифашист должен быть нерусский и хотеть убить русского. А значит — убить его, а значит он жертва.

Господи, братцы, как же заебали все эти фашиствующие тоталитарные властолюбивые жертвы.

Иногда мне кажется, что они допросятся. У социума. У мироздания, блять. И с ними реально начнут делать то, что они используют в своих лживых и уродливых манипуляциях.

Вопрос

А вот кто, по-вашему, больший фашист: тот, кто носит на себе свастику, или тот, кто готов за это морду набить или, как минимум, оштрафовать?

И про стержень

Ещё раз вернусь к недавнему высказыванию г-на Железняка:

«Поразительно, насколько они ненавидят страну, народ, те ценности, которые являются смысловым стержнем нашего общества… Им ненавистны парады, они считают, что Георгиевская ленточка — это фетиш, что неизвестно, что было бы лучше для страны — победа нашего народа либо Гитлера».

Ну, что ленточка фетиш — это факт, тут и говорить не о чем. То, что вероятное будущее неслучившегося прошлого — неизвестно, тоже факт. Выражение «лучше для страны» вообще лишено смысла. А вот что меня зацепило, так это «ценности, которые являются смысловым стержнем нашего общества».

Смысловой стержень общества, хуё-маё

Так вот, господа, я ваши ценности, которые являются стержнем, желаю видеть в гробу. Ибо никакие «смысловые стержни» обществу не нужны. Общество не шашлык. А все, кто хочет нанизать общество на некий единый стержень, хотят, чтобы оно было шашлык. Чтобы поджаривать было удобнее, жирок вытапливать. Всякий, кто радеет о «единстве» общества — фашист. Любая пропагандистская фенечка, на которую нанизываются мозги достаточно большого числа глупцов, ведёт к фашизму. Фашизм же, будучи порождением романтизма и национальной романтики самого дурного рода, обществу, людям вреден. Они от него тупеют. Хотя маршируют при разного рода фашизмах красивее, что есть то есть. Вот только зачем это?

А «смысловой стержень» в хуй себе под шкурку засуньте, так вот.

Хитля-бёздник-пати восьмидесятых

Прочитал, вот, пост Олега Дивова и вспомнил одну историю.

Было это много лет назад, учился я тогда, кажется, в седьмом классе, близилось 20-е апреля, а среди моих сверстников гулял слух, что фашисты собираются в этот день устроить парад на площадке за кинотеатром «Родина». Это в Ставрополе. Вернее — было в Ставрополе, недавно этот кинотеатр снесли. Вот. А что должен делать советский подросток, узнав, что в его родном городе фашисты решили устроить парад? Правильно, он должен идти фашистов пиздить. Ну, мы и стали собираться. Собирались всерьёз. В моей школе, в соседних четвёртой и девятой, во дворе и дворах рядом только и разговоров было, что фашистам пиздец, пусть только высунут свой грязный нос на наши русские улицы. Само собой, подразумевалось, что фашисты тоже должны быть подростками или, по крайней мере, молодёжью. Это поятно: подростки вообще редко задумываются о том, что за пределами их возрастной группы есть какая-то жизнь. Откуда должны были взяться эти самые фашисты, было не очень понятно. У меня был единственный знакомый фашист — панк Миша из параллельного класса. Он ходил в бананах-варёнках и майке-варёнке, брил виски (это, как известно, был главный фашисткий признак, потому что виски бреют только фашисты, чтобы все видели, что они фашисты), а иногда даже носил в ухе серебряную монетку (рейхсмарку?) со свастикой. То есть, Миша был добротным продуктом слухов и советской пропаганды. Слухи и пропаганда говорили нам, перебивая друг друга: панки — неофашистское движение на Западе, участники которого бреют виски. И Миша добросовестно брил виски и называл себя фашистом и панком. Ему симпатизировали металлисты. Потому что все знали, что хеви-металлические группы пропагандируют фашизм (ну, понятное дело, достаточно взглянуть на обложки альбомов айрон мейден). И хипсы. Потому что хипсы носили шапочки-петушки, джинсы, дутые сапоги и вообще старались выглядеть «по-западному», а на западе все антисоветчики, т.е. фашисты, это тоже общеизвестно. Но ни металлисты, ни хипсы, ни даже сам панк Миша на парад в честь Гитлера не собирались. Потому что их фашизм с Гитлером никак связан не был. Одно дело брить виски, как делают все порядочные фашисты, чтобы отличаться от тех же металлистов, которые их только слегка подбривают, а другое дело Гитлер, который плохой и всё такое. Советских людей в газовых камерах жёг и в концлагерях мучил, мяса не ел. Отвратительный тип — фигли в его честь парады устраивать? Ну и мы, в общем, в нашем фашисте не сомневались: он же наш фашист — как ему может нравиться Гитлер? Понятное дело — фашисты будут из подполья, из тайных гитлеролюбивых фашистских организаций. Они съедутся в Ставрополь со всей страны и будут маршировать за к/т «Родина». А мы будем их пиздить. Цепями, кастетами и просто досками. День обещал быть интересным.

Но за несколько дней до 20-го нас начали таскать по одному в ментовку — на беседу. Там стали объяснять, что по их информации никаких фашистов не будет и что если мы выйдем на улицу толпой с цепями и кастетами — это и будет единственная демонстрация в честь Гитлера. И тогда нас не только жестко разгонят, но всяких других неприятностей сделают немало. Конечно, милиционерам мы не верили: что взрослые могут знать о том, что на самом деле происходит? Конечно, будут фашисты. Но толпой идти стало как-то не тово. Неприятностей никому не хотелось. Мы с друзьями решили группой в четыре человека просто прогуливаться по центру города, а если вдруг что начнётся, сразу же присоединиться. Ну, чтобы не торчать толпой на площадке, как дураки, если никаких фашистов и правда не будет. Так решили, похоже, многие.

Погуляли. В том числе и за «Родиной». Фашистов не нашли. Нашли ещё несколько бестолково озирающихся групп чуваков, пришедших фашистов бить. И несколько уазиков с ментами. Никто никого не трогал. Нам стало скучно и мы пошли по проспекту К. Маркса вниз. И вдруг навстречу нам два высоких блондина с выбритыми висками! Точно как на стенде «школьные причёски» на первом этаже нашей школы! Мы офигели. Фашисты! А блондины подходят к нам и с явным прибалтийским акцентом интересуются, как пройти к гостинице «Кавказ». Мы зыркнули по сторонам — ментов нет. «Гостиницу вам?»

Сильно бить мы фашистов не стали. Так, слегка. Чтоб знали, как из своей сраной фашистской Прибалтики ездить в советские города парады в честь Гитлера устраивать.

* * *

Через пару недель в школьном туалете фашисту Мише вырвали из уха рейхсмарку, порвав мочку. Но не за фашизм, а за дело — он кому-то был должен денег. Рвать русскому человеку, ученику соседнего класса мочку уха только за то, что он фашист, было, по всеобщему мнению, слишком жестоко. Мы ж не фашисты какие, не звери.