Многим вот кажется удивительным и химерическим регулярное совпадение по многим вопросам дискурса условно православного с дискурсом сталинистским, а также с исламским, с евразийским, с некоторыми вариантами левого, с русско-патриотическим. Дескать, ну как можно? Очень разные ведь идеологии? Почему же они так? Между тем, если заметить, что все эти нарративы упорно противопоставляются не чему-нибудь, а нарративу либеральному, становится всё понятно, причём понимание это можно разъяснить парой фраз.

Дело в том, что и православный, и мусульманин, и сталинист, и русский патриот считают (даже если осознанно этого не артикулируют, у них всё равно прорывается), что хороший человек — это тот кто терпит лишения, бедствует.

А либерализм, выросший на тех же дрожжах, что и протестантизм, — что вот хороший человек как раз нет.

Вот это базовое представление о том, каков хороший человек, и объединяет сталиниста с православным, мусульманина и где-то даже католика.

Кто для них хороший человек? Бедный крестьянин, у которого даже лошади нет, ходжа Насреддин в драных чувяках, потешающийся над беем, батрак, рабочий с измазанным угольной пылью лицом, деревенский дурачок-пастух, дети-сироты, монах-аскет.

А кто хороший для либерала? Если упрощённо и коротко — тот, кто не только радеет, но и преуспевает. Причём второе даже важнее. Хорошие люди — это хорошо одетые люди. Собственно, даже если человек считает себя сам на словах скорее коммунистом или анархистом, но при этом открыто симпатизирует хорошо одетым людям, патриоты, сталинисты и православные неминуемо заклеймят его либералом.

При этом формально первая группа дискурсов не против хорошего костюма, но его возможность отнесена ими в некое неопределённое будущее. Их нынешний хороший человек одет плохо, осунулся, считает мелочь, недоволен. Строго говоря, база всех этих идеологий — классовая, а остальное — трёп, заблуждения или маскировка. «Бог» там, «Сталин», вот это всё.

А как одет ваш хороший человек?