Tagоптимизация реальности

«А по-моему, ты говно»

Щас в ЖЖ прочитал пояснения одного чувака, почему он, мол, «раньше был коммунистом». Причина — закачаешься. Пишет, что, внимание, коммунистом он стал потому, что его «интересовала Вторая мировая, а именно — наша сторона». Адово, конечно. Типа: стал фашистом, потому что у немцев форма красивая. Или: люблю блондинок, потому что они тупые. Примерно та же логика. А теперь он, как бы, коммунистом быть перестал, но при таком подходе это, конечно, никакого значения не имеет. Имеет значение то, что в любой политической, идеологической или религиозной номинации вот таких психов всегда изрядный процент. И всегда следует помнить, что чаще всего, когда человек заявляет, что он, например, православный, или националист, или коммунист, или либерал, это его заявление с огромной вероятностью ложь, а он, на самом деле, просто глупый обыватель, заворожённый крестиками и звёздочками и нахватавшийся чьего-нибудь отрывочного бреда, не имеющего с идеологией номинации, к которой он себя причисляет, ровным счётом ничего общего.

В общем, диалог с любым (за редчайшим исключением) гранфалонщиком, завляющим о причастности к тому или иному *изму или *анству, должен выглядеть примерно так:

— Я *ист (*анин)!
— Пиздишь, мудак.

Впрочем, ответ можно (и даже лучше) не произносить. Достаточно понимать это внутри.

Ну и дальше судить по делам, что бы они там о себе ни говорили.

PS. Судить — в смысле помещать в картине мира и сообразовывать с помещаемым собственные деяния, а не в смысле осуждать: от осуждения как такового толку не больше, чем от вышеозначенных самоопределений.

О вреде лозунгов и небрежных формулировок

Часть 1. За всё хорошее

Выборы в России (как в иных странах — не знаю, не скажу) — совершенно психиатрическая процедура, обращающаяся к шизофрении избирателей. И даже если представить, что никто не использует административный ресурс, не подкупает электорат и не запугивает кандидатов и активистов от оппозиции, что избиркомы всё честно и точно считают, — всё равно процедура выходит безумная и бессмысленная, с более или менее случайными результатами и вообще ничего не имеющая общего с процессом разумного осознанного влияния на временную администрацию, координацию и экспертизу, которые в нашей стране преступно именуются «властью».

Почему так? Потому что выбор происходит не между программами, которых, как правило, нет (а если и есть, их никто не читает), а между лозунгами, мифами, ярлыками, слухами, бредом и мифами. А также между религиозными установками кандидатов или их представителей.

Лозунги кандидатов обещают всем благосостояние, рабочие места, хорошие дороги, говорят, что кандидат, в общем, за избирателей, за Россию, за добро. Сразу хочется представить себе вменяемого кандидата, который пишет на своих лозунгах: «За бедность!», «За зло!», «Против граждан!», «Даёшь хуёвые дороги!»

Ну, то есть, эти лозунги — они ни о чём, ничего не говорят, не сообщают о кандидате и его штабе, кроме того, в общем, что кандидат и его команда ничего вам не говорят и не собираются, а возможно и сами не знают.

Ярлыки и мифы связаны друг с другом и со слухами. Слухи лепят к кандидату или к группе претендентов (партии) ярлык, а ярлык отсылает к мифу. Например, слух: «Имярек связан с либералами». Ярлык: «Имярек либерал». И сразу же имярек становится в уме среднего избирателя воплощением мифа о либералах, характеризующегося семантическим полем [Америка, жиды, масоны, Россию продали, буржуи, грабят народ, убили больше людей, чем Гитлер, развязали чеченскую войну, интернационалия и т.п.]. Или — «Имярек — социалист». «Социалист» однозначно округляется до «красный, левак» (как, например, «национал-либерал» округляется одновременно одной стороной до «фашист», другой до «жидомасон») и отсылает к мифу о коммунистах в виде поля [немецкие шпионы, 70 лет тирании, давят свободу, отобрать, поделить и просрать, господство хама, просрали Россию, убили больше людей, чем Гитлер, развязали чеченскую войну, интернационалия и т.п.]. Всё это не информация, а лексические маркеры общей эмоциональной неприязни. Современные мифы, завязанные в заголовках на наименования политических движений, вообще преимущественно отрицательно эмоционально окрашены. Это такие мифы декаданса, хороших богов и героев в них нет. Хорошие боги и герои имеют имена, но не принадлежат партиям. Христос, но не фарисеи (и не православные). Путин, но не «Единая Россия». Навальный, но не либералы и не националисты. Царь хороший, бояре плохие. При этом никто не знает, что сделал Христос (Путин, Навальный) и кто это вообще такой. Зато он «за русских», «за народ», «против жидов и чурок». При этом, понятно, свита каждого из этих троих сплошь жиды и кровопийцы.

Имя политика тоже используется как лозунг. «Ельцин! Ельцин! Ельцин!» «С Зюгановым жизнь наладится». «Мы за Путина!» «Брат Навального». Ну блин. Это же просто имена и фамилии. И за ними люди видят что? Ну, какие-то фишечки, характеризующие, может быть, биологию кандидатов, их личные привычки, их гендерную успешность. «Я за партию Святослава Фёдорова, потому что он красивый мужчина». «Я за Путина, потому что он мужик, самолёт водит». «Я за Навального, потому что у него жена красивая». Это же безумие, друзья. Какое это всё имеет отношение к тому, чем этим людям придётся заниматься? К перераспределению благ, координированию деятельности органов государства, международным отношениям, законотворчеству?

Особенно ужасно, если у человека само имя — культурный миф. Помните Ивана Рыбкина? «Голосуем за Ивана!» И старушки перед телевизорами: «О! Я буду за Ивана. Иван — хорошо».

Ещё, конечно, религиозная позиция. Типа: как относится кандидат к Сталину. «Сталин эффективный менеджер», «Сталин убил народу больше, чем Гитлер» — вот это вот всё. По этому тоже могут судить. И по тому, ходит ли в церковь, как относится к Октябрьской революции, к белым и красным, к Победе советского народа в ВОВ. Почему-то не интересуются отношением к Винни Пуху, хотя до Чебурашки уже почти дошло.

Какой-то бессменный Владимир Вервольфович в кавказской черкеске с газырями верхом на сером верволке с ружьём и флагом в каждой руке (во всех шести разные): «Я за бедных, я за русских, на Кавказе за Кавказ, омоем сапоги в Индийском океане, раз-раз!»

ЦИФРЫ, БЛЯТЬ, ГДЕ?

Цифры — это ведь единственное и главное, что на самом деле важно.

Типа: «Предыдущая временная администрация собрала налогов столько-то, из других источников получила столько-то, на такую-то хуету потратила столько-то, а на такую столько-то, вы, избиратели, получили с этого столько, а тут проебали столько; мы за время нашего временного дежурства по территории предполагаем собрать столько, вот отсюда снять столько, а сюда добавить втрое; в результате вот эта часть вас выиграет столько, а вот эта часть проиграет, но на неё нам насрать, потому что их мало, а нас с вами много и мы их не любим».

Нет, кто-то какие-то цифры где-то публикует, бывает. Но основа любой кампании всё равно — сплошная шизофрения: люди вглядываются в лица и фамилии кандидатов, в бессмысленные лозунги и где-то внутри себя отыскивают шизоидный эмоциональный отклик — на этого щёлкнуло, а от этого воротит.

По-хорошему, кандидатов, использующих лозунги типа «за справедливость», «за Россию» или, того хуже, «быть добру», надо пороть и навеки лишать права пользоваться компьютером, авторучкой, автомобилем и ртом. Цифры, рубли, проценты — только так.

Часть 2. Антифашисты за убийство и изнасилование крещёных младенцев

Есть в ФБ один человек с красно-зелёным значком вместо лица на юзерпике. И вот сегодня он вывесил «демотиватор» с изображением центральноазиатского человека с лопатой и в оранжевой жилетке и с лозунгом: «Сегодня важно помнить: мэром Москвы должен быть таджик!»

Я сообщил товарищу, что лозунг националистский (я даже не использовал ярлык «фашистский»), идиотский и что хорошо бы, как минимум, «должен» заменить на «может». На что товарищ сообщил мне, что в дурацких комментариях не нуждается, а «таджик» — это, мол, не национальность, а обобщённое название для гастарбайтеров. Я на это ответил, что, в общем, кто бы там ни был (кроме, может быть, формулировки «человек, наиболее хорошо подходящий для этой работы»), слово «должен» делает этот лозунг глупым и вредным. Товарищ в ответ потёр все каменты, сказав перед тем, что ни в чьих советах, особенно в таком тоне, не нуждается. Ну ок. Он, то есть, позволяет себе использовать лозунг со словом «должен», обращённым не к себе, а в советах не нуждается. Ладно, это его право. Позволю себе продолжить мысль на своих площадках: авось, кого удастся отвратить от дурного.

Итак, во-первых: ни один таджик никому не должен быть мэром Москвы. Нет ни у одного гастарбайтера, ни у одного приезжего, ни у одного россиянина или москвича такой безусловной обязанности. Даже если человек добровольно изъявил желание и его после этого честно выбрали свободным волеизъявлением жителей Москвы, он всё равно не должен быть мэром: в любой момент может уйти в отставку.

Во-вторых: утверждение, что кресло, из которого руки дотягиваются до важных рычагов, рулящих существенными финансовыми потоками и общественными процессами, должен занимать представитель некой национальной, территориальной, профессиональной и т.п. группы выглядит призывом к социальной сегрегации, угнетению одних групп другими и вообще фашизму. Можно догадаться, конечно, что создатели таких лозунгов хотели, вероятно, сказать и что они наверняка сказали бы, если бы умели или хотя бы старались, но очевидно, что для противной стороны и для тех, кого Ленин называл «болотом», этот лозунг сообщает совсем другое. В том числе из-за таких лозунгов юноши, позиционирующие себя как националисты, уверены, что «антифа-анархи-либералы» «и прочие жиды» «хотят, чтобы нами правили таджики и кавказцы», «любят сосать чеченский хуй» и «мечтают убивать русских». Я вообще уверен, что заметный процент эмоциональной взвинченности в социуме порождается уёбищными формулировками, речевой и интеллектуальной ленью.

«В-третьих» вытекает из предыдущего пункта: лозунги суть порождение лени. Лозунг часто появляется там, где людям лень думать, лень объяснять, лень слушать, лень вникать. Лозунги — дети и родители непонимания, ошибок, бессмысленной вражды не в ту сторону и не с теми. Лозунги почти всегда ложь, почти всегда излишние неоправданные обобщения, они увеличивают количество даже не спектакля, а цирка и позднесоветской ноябрьской демонстрации в нашей жизни. Монстрация — вот место лозунгам. Если же ты хочешь что-то на самом деле сказать — трудись, разжёвывай, объясняй, будь занудой. Вообще в делах, касающихся политики, социума, необходимо пропагандирование занудства и недоверие к лозунговому и речёвочно-кричалочному задору любого типа и цвета.

Для движения к разумному социальному устройству очень важно выводить из политической и социальной жизни все яркие эмоции и вводить в них рассуждение, анализ, мысль, разъяснение, упорный, нацеленный на достижение максимального понимания диалог, в котором собеседники, если не понимают друг друга, не ленятся вновь и вновь, раз за разом, год за годом объяснять, объяснять и объяснять, искать аргументы, стараться быть понятными и непременно избегать метафор, ярлыков, мифов и — во всяком случае в важных вопросах — любых выражений, которые можно истолковать двояко. Открытость — это не только публикация всяких отчётов и финансовых документов. Это ещё и когда ты говоришь, а почти все понимают именно то, что ты хотел сказать. Ну и ты при этом в самом деле имеешь что сказать, а не просто испытываешь зуд к ритуальному воспроизведению семантических узлов мифа, от которого эмоционально зависишь.

Любой лозунг, кстати, принципиально закрытая языковая форма, потому что требует «раскрытия». И будьте уверены: каждый ваш противник позаботится о том, чтобы раскрыть ваш лозунг для вашей аудитории максимально невыгодным для вас способом. А уж если в нём есть ещё и явные логические и политические ошибки — это вообще пиздец. Но даже и они не обязательны. Если лозунг узнаваем по ритмике и часто звучит, достаточно соорудить пародию на него в том же размере — и всё. Да, ритмика короткой хлёсткой фразы хорошо гипнотизирует. И мне не удивительно, когда таким камланием занимаются представители откровенно плутократических тусовок, но когда камлают люди, представляющиеся анархистами или хотя бы честными демократами, это глупо и стыдно.

За равноправие в языке

Прочитал в новостях:

Уголовное дело по статье «вандализм» возбуждено по факту осквернения двух православных храмов в центре Москвы, сообщили РИА Новости в пятницу в пресс-службе столичного главка МВД РФ.

Два православных храма были осквернены в ночь на 4 октября в Центральном административном округе Москвы — вандалы спилили крест перед храмом святителя Николая Чудотворца в Покровском (Бакунинская улица, 100) и нанесли на стену храма Покрова Пресвятой Богородицы в Рубцово (Бакунинская улица, 83) кощунственную надпись.

«Уголовное дело возбудили по статье 214 УК РФ (вандализм)», — сказал сотрудник пресс-службы.

В течение 2012 года в России произошел ряд событий, направленных против конфессий и религиозных чувств верующих. Так, девушки из панк-группы Pussy Riot устроили хулиганскую акцию в центральном соборе Москвы, по стране прокатилась волна осквернения икон и церквей, а также спиливания православных крестов. Отсюда: http://www.ria.ru/incidents/20121005/766673841.html; курсив мой — Д.Я.

Считаю, что светским журналистам следует выбирать более нейтральные слова и выражения, без религиозной составляющей в семантике. Мы ведь не пишем: «…осквернение двух жилых домов: перед одним спилено ограждение клумбы, на другой нанесены кощунственные надписи». Слова «осквернение» и «кощунственные» имеют смысл только в сакрализованном дискурсе. Но у нас светская страна, церковь — это просто здание, крест — просто малая архитектурная форма. Спилен крест? Ок, так и пишите. Надпись? Какая надпись? Или приводите её текст, или, если стремаетесь, пишите просто — «надпись». Говоря же о «кощунстве» и «осквернении» в обычной новостной заметке, причём не цитируя какого-нибудь попа, а говоря так от себя, вы будто бы предполагаете, что религиозное, сакрализованное восприятие действительности обязательно или, как минимум, обычно и для вас, и для ваших читателей. Более того, распространение так окрашенных текстов («дело по факту осквернения») внушает людям иллюзию, будто церковь и крест в правовом отношении как-то отличаются от магазина и декоративной решётки. А это не так. Если, конечно, мы хотим, чтобы наше государство двигалось в сторону светскости и демократичности, а не мракобесия и красивого пиздеца.

Варваризмы и многословие

Заимствуя некие реалии, мы часто заимствуем с ними вместе описывающие их слова. Последнее время всё больше из английского, раньше из других языков. Казалось бы, всё естественно: раньше не было у нас предмета — не было и слова для его называния, в другой культуре этот предмет был — было и слово в соответствующем языке. Потом мы заимствовали предмет, появилась необходимость как-то его называть — забрали вместе с предметом и слово. Предмет может быть простым, как молоток, а может представлять собой огромный комплекс экономических или производственных процессов, сложную структуру социальных взаимодействий. В принципе, описать новый предмет собственными словами языка воспринимающей культуры, словами, давно в ней укоренившимися, можно. Сложно именно назвать. Попытки избежать варваризмов при назывании приводят к многословию, к тому, что название больше похоже на описание. При наличии под рукой компактного иноязычного термина подобные старания кажутся непозволительным расточительством в наш век скоростей, когда каждая секунда стоит денег и т.п. Логично в такой ситуации использовать заимствованные слова? Да. Нормально это? Безусловно.

Но это речь о новых для нашей (и вообще любой заимствующей) культуры предметах и явлениях. Они только что пришли извне, их появление заметно, их безымянность кричит, призывая зарубежные имена. Но попробуйте достаточно старый (не архаичный, а просто старый, времён, например, вашего собственного детства) текст объёмом страниц, для верности, в двадцать перевести с вашего языка на иной или наоборот. Вы непременно столкнётесь с фактами, когда в одном языке нечто общеизвестное и привычное описывается несколькими словами или даже предложениями, а в другом называется как-то кратко и ёмко. При этом называемое/описываемое явление давно известно обеим культурам и давно обозвано носителями и того, и другого языков. И носителей того языка, где явление скорее описывается, чем называется, этот факт не расстраивает и не требует немедленно что-то исправить. Почему? Потому что так сложилось. Потому что история разная, погода, пищевые привычки. Предмет вплавился в эти культуры по-разному и породил разные отражения в языке. Да, в результате мы и думаем о нём неодинаково. Но это для всех нормально. Все довольны.

Так ведь и когда речь идёт о явном и скором заимствовании явления, вещи, процесса — это тоже означает, что в культуре принимающей и культуре делящейся эта штуковина появилась по-разному, в разное время и т.п. И там, где предмет нов, к нему не привыкли, его плохо понимают. Во всяком случае — он не таков же хотя бы в силу контекста. И тип фиксации восприятия его в языке тоже должен бы быть иным. Как раз описательное наименование, пусть оно и многословно, могло бы быть полезно носителям культуры-реципиента. Я могу ошибаться, но мне кажется, что во многих случаях понимание стоит дороже, чем скорость. Простите за метафору, но она просто сама просится на язык: по незнакомой пересечённой местности лучше неспешно идти, внимательно оглядываясь по сторонам, чем нестись сломя голову с закрытыми глазами.

Дурные новости

Я редко и не сплошняком читаю новости, а потому на плохие попадаю нечасто. Тем не менее, новости последних дней производят в целом какое-то безрадостное впечатление. И эта дурацкая идея с российским национальным файрволом, и неиссякающие сообщения о том, что кризис и в самом деле есть, что он не ограничится ударами по крупным девелоперским компаниям и банкам, но пизданёт и по нормальным людям, причём по всему миру, и прочая, и прочая. Однако я далёк от того, чтобы впадать в уныние, и не поддерживаю вопли a la «надо валить» (правительство или из страны — не имеет значения). Возникшее у меня ещё в юные годы ощущение, что я смогу замечательно жить при любой власти, при любом режиме, последнее время только укрепляется. Главный комфорт, в котором я нуждаюсь, — это русский язык, русская среда. Эта среда в достаточно развитом виде существует только в России (и отчасти на Украине и в Белоруссии). Поэтому я буду продолжать жить здесь. Это не значит, что я буду чем-то жертвовать: ни свобода общения в этих ваших интернетах, ни возможность есть тайский рис (тем более, что я ваще теперь не ем крупы), ни возможность выбирать одного дурацкого мудака из нескольких идиотских сволочей (aka буржуазная демократия; тем более, что я всё равно не хожу на выборы) не стоят русской языковой среды, т.е. жертвами не являются. Мне было бы просто физически больно и неприятно, если бы приходилось каждый день, покупая кефир, говорить продавщице что-то нерусское и слышать от неё такое же. А уж жить где-то, где нет кефира… Тоже можно, при условии, что это в России.

Что же до борьбы с режимом…

Ну вот смотрите. Был режим советский. Было при нём что-то хорошее? Было, безусловно. Но ведь и хуёвого было дофигищи. И в разные периоды было по-разному, потому что это даже формально были разные системы (то диктатура пролетариата, то развитой социализм и т.п.), а уж на практике — тем более. Сейчас у нас буржуазный авторитаризм. Ну и что? Хорошее есть? Валом. Плохое? Тоже очень много. И тоже временами чего-то больше, чего-то меньше. И так будет всегда. Так что, я предпочитаю просто жить. Так или иначе я постоянно взаимодействую с действительностью, стараясь сделать её лучше. И я не думаю, что от того, что я пойду, скажем, на какой-нибудь митинг, будет какой-то толк. Я уж не говорю о вооруженном сопротивлении кому-то. Кому? На  меня никто не нападает.

А вы, конечно, боритесь, если хотите. Я не против. Понятно, что если у вас всё получится и вы развесите чиновников на фонарях вдоль Тверской, народ вам какое-то время поаплодирует. Даже я, может быть, поблагодарю за возможность сделать несколько эпохальных фотокадров и прозаических зарисовок. Но ведь дальше вам самим придётся стать чиновниками. И фонари будут плакать уже по вам. В общем, меня там не будет. С делами власти и её переустройства справляйтесь как-нибудь без меня. Я только буду время от времени комментировать. Ещё могу сочинять лозунги. Для всех участвующих сторон.

Идею валить из страны я не поддерживаю совсем. Не люблю, когда приятные мне люди уезжают заграницу: тем самым вы разрежаете мою русскую среду. Ещё когда едут на Украину, в Белоруссию, в крайнем случае — в Ад и Израиль, к этому можно отнестись нормально: там русских много, такие перемещения можно считать перераспределением массы внутри тела русской культуры. А вот сваливая навсегда в англосаксонские страны, начиная говорить там на английском и на нём же воспитывать детей, вы наносите ущерб лично мне.

Вот, скажите, что вам в России не нравится?

Дом не купить, приходится годами мыкаться по съёмным углам без всякой перспективы прочно осесть? Ну так ведь всегда так было. И ничего. Ну, при советской власти счастливчикам доставались убогие маленькие квартирки. Но тоже ведь жили.

Интернет станут фильтровать? Да и колом он ебись, этот интернет.

Импортный рис почти перестали завозить? Отличный повод перестать есть рис вообще (не есть же краснодарский, ей Богу).

Грузинского вина нет? И отлично! Грузинское вино стало сплошь несъедобным говном за много лет до того, как его перестали ввозить в Россию.

Пиво дорожает? Да и хуй с ним.

Мясо? Можно перейти на сёмгу. Дорого сёмгу? На скумбрию. Скумбрию тоже дорого? Мойва тоже чертовски вкусна.

Не знаю, как вы, а я наконец утолил тот жуткий голод, который преследовал меня постоянно с раннего детства и до середины 2000-х. Я наелся. По-хорошему, мне теперь ваще до фени, что за ситуация будет в стране с едой. До блокадных паек всяко не дойдёт. А пока так и вообще ведь всё отлично.

Что ещё? Демонстрации несогласных разгоняют и бьют? Э-э… Ну, в общем, тут всё просто: не хочешь, чтобы тебя разгоняли и били, — не ходи на демонстрации несогласных.

В школах и институтах преподают полную чушь и на очень низком уровне? Ну и что? Нормальный учитель (тем более — нормальный вузовский преподаватель) всегда были редкостью, большинство одобренных и рекомендованных учебников всегда были и всегда будут говно, а самообразования и образования в семье никто не запрещает и сейчас.

Передовую электронику у нас не производят? А что изменится, если вы уедете в Австралию или Чехию? У нас ведь её после этого всё равно производить не начнут. Да и в Австралии с Чехией её, по-моему, не особенно-то производят.

Что у нас ещё не так? Запрещают гей-парады? Ну и ладно. Эти парады — такое же бесполезное явление, как и марши несогласных. Передвигаться по городу толпами вообще незачем.

Запрещают носить свастику? Да и не хуй ли на неё, на свастику эту? Ну, или на тех, кто запрещает. По выбору.

Агитируют носить георгиевскую ленточку? На ленточку и/или на тех, кто агитирует, тоже хуй.

Запрещают какие-то книги? Ну, это хреново, конечно, но, скажите честно, вы что — собирались прочесть все книги на свете? Вам оставшихся, тех, которые не запретили, мало, что ли?

Основы православной культуры в школах вводят? А у меня на первом курсе была история КПСС. И ничего — дожил до 36 лет, счастливо женат и доволен собой.

Длинный пост получился. Собственно, он о том, что плохие новости не портят моего настроения. Ну да, безрадостные они. А кто сказал, что жизнь должна состоять сплошь из радости?

Тем временем на сайте Хреновина.net:

Как женщине стать яркой.

Внешний кулер для башни.

Главная ОПГ страны перевооружается.

Солидный слюнявчик.

Стимпанк-жучки.

Во имя Светлого Будущего

Люди не поняли предыдущего моего поста о коммунизме. Главное — не уловили, где я перестал писать о своих юношеских представлениях о том, как необходимо переустроить мир, и начал о том, что сегодня мне весь ваш мир по барабану. Но даже того, что касалось собственно построения коммунизма, многие не поняли. Например — зачем для светлого будущего уничтожать, условно говоря, пролетариев (на самом деле, конечно, основание для отбора может быть почти любым, главное — чтобы людей осталось поменьше). Один читатель даже предположил, что я просто считаю себя рафинированным человеком и страдаю от быдла. Хочу эти моменты пояснить особенно.

Друзья мои, во-первых, я считаю, что страдать западло. Когда-то давно, ещё классе в восьмом, мне попались в руки машинописные листки какой-то маргинальной секты, в которых помимо забавных заявлений о том, что, цитирую, «СССР — это стрела, направленная в будущее», были и весьма здравые мысли. Например: «Огорчений не должно быть!» Вот так. Я сильно тогда размышлял над этой фразой. А через пару лет или позже (когда книга Сатпрема появилась?) прочёл книгу об учении Шри Ауробиндо Гхоша, в которой утверждалось, что люди страдают исключительно из мазохистского извращенного удовольствия. Что для того, чтобы перестать страдать, достаточно лишь перестать страдать, т.е. сделать над собой минимальное мысленное или надмысленное усилие. С тех пор я стараюсь это дело практиковать. Безусловно, иногда забываюсь, но уж учитывать страдание в собственном понимании того, как надо переустроить мир, точно не стал бы.

Необходимость же уничтожения большей части человечества для построения идеального общества выводится из элементарных построений. Во-первых, грубо говоря, всех много, а всего мало. И речь не только о таких примитивных ресурсах, как нефть, например, жратва и территория. Хотя это тоже. Нельзя считать светлым будущим общество, члены которого ютятся на пятачках и вынуждены ограничивать себя не ради того, чтобы быть прекрасными богами и содержать печень и мышцы в порядке, а из бедности. Добровольный аскетизм — возможен и даже поощряем, но не вынужденная бедность ни в коем случае. Но материальные ресурсы — это даже не главное. Главное — ресурсы человеческие. Ведь коммунизм — это безгосударственное самоуправляемое общество прекрасных образованных высокосамодисциплинированных людей. А на мой взгляд не существует и не может быть такого человеческого (педагогического и т.п.) ресурса, который был бы способен сделать такими всю ту прорву народа, что живёт нынче на земле. А позволить существование «простых» людей, не способных ежесекундно самостоятельными ответственными действиями поддерживать идеальную систему и не считающих это своей добровольной обязанностью при этом, никак нельзя. Пара тысяч, а то и сотен таких человек — и система рухнет. Чтобы её удержать, сознательным придётся их убить. Так ведь лучше зарнее.

Но и это не главное. Главное же — а зачем вообще столько людей? Пять-шесть миллиардов — это ж охренеть можно. Нафига? Какое к чёрту светлое будущее, когда кругом люди? Даже не люди — толпы! Нет уж. Коммунизм и толпа — несовместимы. Я представлял себе прекрасное будущее как общество совершенных индивидуумов, каждый контакт которых друг с другом взвешен и тоже близок к совершенству. Ситуации, в которых люди просто вынуждены будут наступать друг другу на ноги и упираться друг в друга локтями, просто недопустимы. В общем, для построения коммунизма требовалось уничтожение толпы.

Так я думал, когда меня всерьёз беспокоили судьбы человечества и планеты. В общем, я не против, если когда-нибудь это всё в самом деле устроится. Понимаю лишь, что в ближайшие несколько десятилетий ничего такого не будет. Поэтому я, в полном соответствии с добрым десятком религиозно-философских учений, начал спасение с себя: сел на диету, занялся испанским, пошёл в танцевальную школу. То есть, даже не начал, а продолжил. Ну и с вами, вот, делюсь ценной мыслью: когда построение, условно говоря, коммунизма, станет назревшей исторической необходимостью, более 90% человечества отправятся в чан с протоплазмой. За ненадобностью. Хотите, чтобы ваши внуки были среди тех, кто останется? Радейте.

Адмиралъ и все-все-все, или Мы строим коммунизмъ!

Колчак. 1919 г. Дени В.Н.На волне того, что все насмотрелись нового кина и теперь изо всех сил трут о Колчаке, вспомнил забавный факт собственной биографии: когда мне было лет 11-12 или даже меньше, я срисовывал Колчака, Деникина, Петлюру, Врангеля, Махно и прочих врагов Красной Армии из альбомов Кукрыниксов на отдельные листочки, после чего шёл в тир, брал побольше пулек, просил повесить всю эту белогвардейскую шатию вместо мишеней и старался попасть каждому в глаза. Воспитывал в себе ненависть к врагам революции. Без особого успеха, надо сказать: такое чувство как ненависть мне вообще даётся с трудом. Тем не менее, я был очень-очень советским ребёнком. Писал письма в защиту Леонарда Пелтиера, например. А когда (ещё, кажется, в начальной школе) прослышал, что Советская Россия отказалась от долгов старой, царской России, я решил, что это справедливо, и даже написал письмо президенту Рейгану. Что конкретно я там писал, не помню, но общая тональность была такой: «Хрен тебе, мразь, а не долги царской России». И чтобы Рейган просто зашёлся от бессильной злобы, получив моё письмо, я пририсовал там груду золотых монет и слитков.

Самое забавное однако при этом, что к КПСС, Брежневу и пр. я тоже не испытывал тогда никаких тёплых чувств. Хотя бы потому что все коммунистические деятели были либо старыми и разваливающимися, либо краснорожими, толстыми, короткопалыми, носили короткие синие галстуки и вообще выглядели ужасно. И ещё в школе объясняли про гегемонию пролетариата, а мама дома презрительно называла гегемонами жителей соседнего дома и их детей. Вообще, я с детства знал лучше таблицы умножения, что пролетарии — это очень плохо, потому что они безграмотные, пьяные, тупые и вообще мерзость, а коммунизм — это хорошо. Социализм — тоже хорошо, потому что ведёт к коммунизму. Факт, что социализм начинался с диктатуры пролетариата, смущал меня сколько я себя помню. Ну, потому что сомнительно было, чтобы хорошее дело начиналось с диктатуры недолюдей. Впрочем, лет уже в 13 я эту проблему для себя решил: на самом деле никакой диктатуры пролетариата не было. Все главные революционеры были кем угодно, только не пролетариями. Пролетариев они просто обманули. Примерно так: «Это твоя власть, братишка, марш работать и умирать за меня… э-э… за неё, то есть, за твою власть». Качественный обман однако требовал кое-каких даже реальных уступок этому самому пролетариату. Но постепенно положение выправлялось. Например, пролетариат переименовали в рабочий класс, государство рабочего класса — в государство всех советских людей или как-то так. Движение шло именно в том направлении, в каком я думал. Иначе просто и быть не могло. Постепенно, думал я, интеллегенцию должны переименовать из прослойки в движущую и направляющую силу и, в конце концов, для окончательного построения коммунизма нужно будет полностью уничтожить рабочий класс и крестьянство. Вернее, поскольку ни того, ни другого к тому моменту, наверное, уже не будет, просто уничтожить все необразованные слои населения. Или вынуть у них часть мозга, чтобы работали, но ничего не просили. И тогда настанет коммунизм. Анархический, разумеется. Потому что никакой власти при коммунизме быть не должно. То есть, все эти советы, а заодно и всякие органы КПСС, состоящие преимущественно из глупых и некрасивых людей, для достижения коммунизма тоже должны были быть уничтожены. Кем и как, я особенно не думал. Историческая необходимость, как говорит нам единственно верное учение, штука такая, что кто-нибудь непременно её осуществит. И, в общем, приблизительно таких же воззрений на необходимые пути развития человеческого общества я придерживался где-то до недавнего времени. Понимал, что это негуманно, старался привить себе какую-нибудь иную точку зрения, но в глубине мозга так и оставался подлинным коммунистом. И только недавно я понял (даже почувствовал, наверное, что всегда знал), что коммунизм в моей системе, да и вообще какая-либо общественная формация — лишнее. На самом деле я просто хочу, чтобы людей, особенно дурных людей, всяких тупых уродов, стало в несколько раз меньше. Как минимум, там, где живу я. И для достижения этой радости можно обойтись без глобальных проектов. Надо просто постепенно заработать побольше денег, уехать в глушь, купить там дом с большим участком и высоким забором, завести собак, карабин, автомобиль с водителем, который не будет разговаривать и слушать радио, ну и т.п. — и вуаля — коммунизм.