Tagнациональности

Недоумеваю

Очень странно читать среди претензий к Собянину обвинения в том, что он манси и не москвич. Он плохо делает свою работу? Совершает нечто, с чем вы не можете согласиться? Не устраивает вас политически или стилистически? Вот в этом и обвиняйте, об этом и говорите. Но вменять человеку в вину его национальность и место рождения — совершенная дикость. Но вы же не дикие. Или я ошибаюсь?

Немедленно поймать пианистов

Вспомнил старый советско-американо-чешско-гэдээровский (озеровский) фильм «Сталинград» и в связи с ним подумал о том, какие всё-таки отечественные националисты идиоты.

По этому фильму очень чётко видно, что пропагандисты Советского Союза понимали: их страна — великая империя и планирует быть империей всемирной, единственной. В фильме должные почести возданы всем: пехотинцам, лётчикам, морякам, снайперам, танкистам, кавалеристам, артиллеристам и даже заградотрядовцам, а ещё военачальникам, офицерам, политработникам, сержантам, рядовым, партийным и государственным деятелям и их детям, окопникам, штабным, разведчикам, охране высших государственных лиц, рабочим, музыкантам, мужчинам, женщинам, детям, что до национальностей — русским, украинцам, грузинам, казахам, таджикам, евреям, испанцам, англичанам, немецким антифашистам. Никто, в общем, не ушёл обиженным. Мы все вместе, всем миром победили дурное. Мы все молодцы, пусть местами и не без косяков. Ну а нынешние что? Мы, мол, в белом, а остальные жиды, пидарасы и провокаторы. Русский мужик за всех погибал, да ещё товарищ Сталин/Жуков немножечко. Другие же и тогда пили кровь, и теперь русских людей обижают. Так и сидят с выпяченными на весь свет губками. Тьфу, блять. Смотреть противно.

И ещё о русскости

Вообще мне трудно представить себе русского человека, который был бы вполне на стороне государства, который пожал бы руку чиновнику, не держа фиги в кармане, который, увидев убегающего от милиционеров и услышав вопрос последних, не видал ли, мол, рыжего в макинтоше, не направил бы погоню по ложному следу, который с радостью пустил бы домой переписчиков и без дуралейства ответил бы на вопросы переписи, потому что так правильно, а не только чтобы отвязались, который не считал бы всех сановников и службистов если не ворами, то упырями, даже если сам службист и сановник, который не радовался бы чистой эмоцией разбою «приморских партизан», например, (даже если рационально и был против их подвигов), ну и так далее. В каждом, кто молится на «президента», дрочит на «Сталина», радуется успехам милиции, ФСБ или хоть — историческим — ЧК или охранного отделения, кто всерьёз хоть десять секунд может думать хорошо о «депутатах» или «главном санитарном враче», я подозреваю не то инопланетян, не то ордынцев. Русский человек не может быть за царя. Это ему орда такую глупость внушить норовит, но нормальное положение для князя в глазах русского человека — лететь головой вниз с моста. Или отсутствовать.

(Предыдущее рассуждение о русскости см. по ссылке).

Национальность римских пап

Геласий Первый значится в списке римских пап как «африканец». Происходит при этом будто бы из Испании. Кем он был? Арабом? Эфиопом? Коптом? Ливийцем? Готом?

Несчастного полупапу Диоскора, вот, зовут александрийцем. Хотя Александрия, в отличие от Испании, как раз в Африке. Понятно, что город космополитический, мировой, выходец оттуда мог быть хоть греком, хоть коптом, хоть суданцем, хоть евреем, хоть кем угодно ваще. С другой стороны, выходцев из Рима паписты по сей день зовут римлянами. Видимо, в плане культурной базы мегаполис, имперский город важнее страны и этноса. То есть, будь ты хоть негром преклонных годов, но, родившись в Риме, ты римлянин, в Александрии — александриец. А вот в дикой испанской провинции… ну, будешь африканец, например.

Это, кстати, к вопросу о москвичах, питерцах и русских.

О коллективной ответственности

Простите, опять длинный пост и не про борщ.

Сейчас многие говорят о коллективной ответственности в контексте национального вопроса. И вот статья Льва Васильевича Пирогова в russ.ru побудила меня также высказаться на эту тему.

Лев Васильевич там полемизирует с Ольшанским, а конкретно со следующими его словами: «…Сталкиваешься с толпами людей, для которых оглушительной и крайне раздражающей является следующая новость: если человек, имеющий национальность — узбек — убил женщину и ребенка, то этого узбека следует арестовать, доказать его вину, судить и посадить, но не следует делать коллективных национально-мифологических выводов с коллективной же по этому поводу ответственностью.
И даже если десять, сто, тысяча узбеков кого-то убили, то каждый из них подлежит индивидуальной, а не коллективной ответственности за свое преступление. Как и в случае с русскими. Как и в случае с кем угодно».

Лев Васильевич на это возражает, мешая (как мне кажется, напрасно), в один котёл аргументов и противопоставление тоталитаризма и индивидуальной культуры, и замечание о том, что к избитому журналисту в информационном поле заметно больше внимания, чем к неизбитому нежурналисту, и наркоманов, и педофилов, и чиновников, и прочие язвы нашей прекрасной жизни. Всё это постепенно должно привести читателя к осознанию необходимости коллективной, групповой ответственности. Мол, раз мы, узнав, что один чиновник украл мильярд, считаем виноватой систему, всех чиновников, то есть, значит, мы признаём коллективную ответственность и должны быть последовательными. То есть, например, считать, что все наркоманы должны отвечать за тех своих собратьев по дурной привычке, которые совершают кражи и убийства ради дозы. А также полагать, что за узбека-мигранта, совершившего убийство, ответственны все узбеки-мигранты.

Мне кажется, что мазать одним миром чиновников, трудовых мигрантов из Узбекистана и наркоманов — несколько неразборчиво. Понятно, что-то общее в них есть. Грубо говоря, если бы я выбирал человека для решения какой-нибудь важной задачи, я бы предпочёл, чтобы он не принадлежал ни к одной из этих групп. Более того, если бы всех трёх этих групп в природе не существовало, я был бы только рад. И тем не менее, я готов объяснить, почему одни и те же люди склонны признавать, что существует ответственность системы (чиновничье-государственной машины), и отрицать существование групповой ответственности гастарбайтеров, женщин, русских и так далее.

Сразу отвечу тем, кто предполагает ответственность по признаку урождённой принадлежности («Жиды бла-бла-бла», например). Друзья, ну ведь национальность (если её считать по рождению, по родителям), пол, расу — не выбирают. Это же азы. Вот родился человек узбеком. Вот так сложилось. Он не писал заявления, не подписывал договор, не брал на себя обязательств по перевыполнению узбечности. Он может любить родные язык и культуру, а может ненавидеть, может пользоваться ими, не задумываясь, а может и вовсе не знать ни того, ни другого и расти человеком русской, польской, французской — какой угодно культуры. Может быть умным негодяем, а может добрым глупцом. Может быть кем угодно и каким угодно. И если один узбек в Москве убивает из-за мобильных телефонов, другой продаёт дурь, а третий красит заборы, они могут быть совершенно никак друг с другом не связаны, кроме как понятийно. Все трое узбеки, все трое мигранты. Так же, как все трое люди, земляне, мужчины. Ведь если какая-нибудь безумная псевдофеминистка начнёт голосить по поводу всё того же убийства, что, мол, мужчина убил женщину — все мужчины виновны и должны быть наказаны, большинство из призывающих к коллективной ответственности узбеков с ней не согласятся. Они немедленно сузят группу ответственных. Убил, скажут они, не просто мужчина, а узбек-мигрант. Почему же стоит отказывать узбеку, который красит заборы, в ответ на такое же обвинение сказать, что убил не просто узбек-мигрант, а конкретный узбек, с именем и фамилией?

Чиновничество — немного другое дело. Это связная структура. И не просто структура, а структура, имеющая коллективные обязанности. И если один чиновник украл миллиард и мы говорим, что виновата система, мы ведь вовсе не имеем в виду, что надо посадить в тюрьму всех чиновников, работающих в этой системе. Мы имеем в виду именно что система не работает. При этом едва ли подразумеваем, что за этот украденный миллиард в равной мере ответственны в том числе все мелкие клерки всех министерств и муниципалитетов. Хотя одновременно вполне можем вменять им в вину уже то, что они вообще работают в скомпрометированной системе, не исправляя её изнутри, не противодействуя воровству в ней и, как минимум, этим поддерживая воров. Это отчасти верно, потому что эти люди работают в связной структуре, крепили единение с ней своей подписью и получают за эту работу деньги. Причём деньги из налогов, которые платим мы, граждане. И за свою работу они перед нами ответственны — такова специфика этой работы. Мы, избиратели и налогоплательщики (как минимум, косвенно и номинально), являемся нанимателями этих людей и владельцами этой структуры.

Совсем другое дело с узбекскими гастарбайтерами: абсолютное большинство из них не связаны никакими добровольными отношениями, ни друг с другом, ни с кем-то из нас. Так что из нашего отношения к чиновничеству отношение к гастарбайтерам никак не выводится.

Похожая история и с наркоманами.

Далее. Цитата из статьи:

Вот, например. «Сын за отца не отвечает». С точки зрения закона всё правильно. А с точки зрения христианской морали — «дети расплачиваются за грехи отцов». Не «должны расплачиваться», но расплачиваются. Будучи узбеком, мигрантом, французским космонавтом — кем угодно — и совершая проступок, знай, что тень ляжет на всех.

«Не бывает коллективной вины». А коллективные заслуги бывают? Коллективные радость и гордость от того, что полетел Гагарин, или победили в войне, или сборная по футболу заняла какое-то там место? Если нет коллективной ответственности, то откуда взяться и коллективной гордости? Если нет коллективной ответственности, что вместо неё? Коллективная безответственность?..

Ну ёлки-пакли… «Тень» — понятие поэтическое, эмоциональное. Но если рассудить, коллективная гордость, конечно, бывает. Например, мы, хоккейная команда, вместе тренировались, вместе хорошо играли и, слаженно и умело действуя, одолели соперника. У нас коллективная гордость. С нами вместе заслуженно гордятся наши тренеры, массажисты, врачи и другие люди, помогавшие нам добиться этой победы. Или так: мы всей страной встали и выиграли войну. Мы, вот только что. И мы все вместе гордимся. Мы, советский народ, слаженно трудясь — вся страна как одно предприятие, единый организм под руководством Коммунистической партии, — отправили Гагарина в космос. Мы гордимся. Это нормально. Но это сейчас было фигуральное, выразительное «мы». На самом деле, конечно, речь не о нас, а о них. Мы, нынешние, не выигрывали войны. Мы не отправляли Гагарина в космос. Даже к отправке в космос того, что сейчас туда летает не факт, что имеем отношение. А лично я не играю в футбол, не точу коньки футболистам, и было бы странно если бы я начал вдруг гордиться какой-нибудь хоккейной командой. Точно так же странно сегодня кому бы то ни было, кроме доживших участвовавших гордиться выигранной войной или полётом Гагарина. Радоваться этому — нормально. Гордиться — удивительно. И более того, такая гордость — гордость лжеца. «Мы выиграли войну» — это ложь. Мы этого не делали. «Мы отправили в космос Гагарина» — это тоже ложь. Так что коллективная ответственность есть — когда есть коллектив, делающий коллективное дело. Абстрактно групповая же ответственность, то есть ответственность, к которой можно привлечь по признаку принадлежности к любой, по любому основанию произвольно очерченной группе, тоже, к сожалению, есть, но вот как раз её быть и не должно. Ответственен, потому что узбек, — это как раз такая ответственность, а вовсе никакая не коллективная. Нет такого коллектива — узбеки. Распространённая убеждённость в правомерности привлечения к ответственности по признаку принадлежности к условной группе есть следствие неизживаемого идеалистического мировоззрения многих людей. Им всюду видятся невидимые связи. Это может быть либо следствием недуга (возможно какого-то дефекта мозга, его химической регуляции), либо опять же ложью, облегчённой привычкой и социальным одобрением, ложью воспитанной: все же, мол, говорят, что связи есть, и я буду говорить; проще же винить во всём какую-то невидимую чертовщину, чем разобраться, что как на самом деле.

Ответственности волюнтаристски очерченных без их ведома и согласия групп (а не коллективной ответственности) быть не должно. Но вместо неё — тоже ничего быть не должно. Это как если спросить: если Бога нет, кто же вместо него? Никто. Само по себе это место существует только умозрительно, как звено в ходе рассуждений. Но если сам ход рассуждения считать ошибочным, то и места никакого нет. Нет, соответственно, и никакой «коллективной безответственности».

Наконец, Лев Васильевич, Вы вспоминаете в комментарии к собственной статье «Фуэнте Овехуну» Веги. Мол, крестьяне убили замучившего их командора, а после отказывались выдать зачинщиков и всё твердили, что «мы все убили командора». «Ну их всех и замучили». На таких примерах, мол, воспитывали и следует воспитывать.

Я немного уточню. Во-первых, судьи выпытывали у них не зачинщиков, а исполнителей. А они говорили, что, мол, мы все убили. И это в их случае было не преувеличением, не принятием ответственности за группу, а правдой. Потому что они в самом деле все убили командора и его слуг. Всей деревней вооружились и превратили злых парней в мясо. Во-вторых, ладно, понятно, что чей-то удар наверняка был первым, а чей-то решающим. И в принципе можно было бы при желании назвать, кто именно убил. А они всё же приняли ответственность все. Но они сделали это сами. Каждый сам. Каждый, вися на дыбе, сам говорил, что командора убили все, вся деревня. При этом никто, ни один из них не сказал, что командора убили узбеки-мигранты. То есть, каждый из них, индивидуально, лично принимая на себя часть ответственности за действия коллектива, с которым он сам действовал заодно, принимал ответственность на себя и указывал на ответственность своей группы, а не указывал на ответственность чужой. «Виноваты мы» и «виноваты гастарбайтеры (жиды, понаехавшие, американцы, таджики)» — слишком разные способы признания коллективной ответственности.

К слову, крестьян там никто не замучил, а даже наоборот — простили и милостиво приняли под руку Испанской короны. Как, между прочим, и их сюзерена магистра Калантары, который, в отличие от крестьян, своей преступности не признаёт, напротив, сваливая всё на то, что его сбил с пути убитый крестьянами командор. И магистр тоже персонаж, кажется, не отрицательный, хоть и не главный.

Героизм, о котором Вы говорите ниже, конечно не может быть без чувства ответственности за других, без ощущения значимых для тебя людей за спиной. Совершенному индивидуалисту героизм не нужен. Не ради кого просто. И, наверное, героизм можно предлагать в качестве примера, даже не задумываясь о такой малопонятной вещи, «морально ли это». Но героизм, хоть и имеет коллективные корни, он всё равно индивидуален. Толпа солдат, бегущих в штыковую на пулемёты, не коллективный герой, а множество отдельных индивидуальных героев. Каждый из них сам поднялся в атаку и сам делает каждый шаг, каждую секунду принимая решение не упасть и не спрятаться, а бежать дальше, рискуя своей собственной индивидуальной жизнью.

Ну и уж во всяком случае, пропагандируя героизм и требовательность к себе, лучше бы — мне так кажется — делать это так, чтобы читателю не могло показаться, что Вы раздумываете над тем, не призвать ли вот прямо сейчас всех хороших людей подняться, вооружиться и сделать всех плохих героями принудительно, некоторых даже посмертно. По принципу коллективной ответственности. А главное — считать, что это справедливо и «морально».

Я вот искренне затрудняюсь назвать что-либо моральным в абсолютном измерении. Мораль относительна, моралей много, в каждой семье, в каждой тусовке она своя, да и то не едина даже в рамках семьи. Для кого-то морально не обращаться к ментам, даже если тебя ограбили и избили, для кого-то, напротив, морально стучать в полицию каждый раз, когда сосед бумагу в контейнер для пищевых отходов выбросил. Есть люди, для которых героизм аморален. Есть считающие моральным такой взгляд на мораль осуждать, судить. Вот Вы говорите, что, когда судишь о конфликтах, ты либо в строю, либо сам по себе. Но, во-первых, это напоминает добрую деревенскую традицию чуть чего выходить стенка на стенку вместо того чтобы обрядить всё умом, а во-вторых — нельзя забывать, что ведь и в строю ты один. Более того, именно там ты один, как нигде. Потому что, что слева и справа по умолчанию поддерживают тебя только в одном — в движении вперёд. И это единственное, что вас объединяет. Все остальные аспекты твоей личности становятся аспектами одиночества. Да, строй создан, чтобы помогать бежать к смерти или позору, преодолевая страх и отвращение. Но именно поэтому как минимум становиться туда надо исключительно по своей воле. Понуждать к строевому героизму — как-то дурно. Да и оправдывать идущих строем против мирных людей или вовсе в стенку — тоже.

Узбек-мигрант убил женщину и ребёнка. Условная «общественность» подчёркивает, что преступник — узбек, и требует, условно же, этнических чисток. Ольшанский говорит, что узбек виновен, но именно этот узбек, а не все остальные. Вы говорите, что это слишком рассудочно, слишком благоразумно, а когда у людей горе, надо не благоразумие проявлять, а сочувствовать. Но как из сочувствия вытекают все эти строй, тоталитаризм, Большой стиль и коллективная ответственность? Мне, ей Богу, временами казалось, что я читаю не Льва Пирогова, а Константина Крылова (и одновременно слушаю говорливую бабушку в пригородной электричке) — настолько часто перекручены и перемешаны причинно-следственные связи. Или я чего-то не понял? Не уловил?

Ну не было же целью текста ошельмовать благоразумие как таковое? Ну нельзя всё на свете в реальности собрать в два больших снежных кома — хорошее и плохое. Наощупь. В одном что-то вроде такое — Лукашенко, народ, героизм, Большой стиль, русские, дети, коллектив, тоталитаризм, Лопе де Вега, мораль. В другом — Ольшанский, узбеки, мигранты, индивидуальное, наркоманы, чиновники… Воинство святых и Гог и Магог. Даже если хочется — нельзя, невозможно. Начнёшь делить и удивишься, как те, кого считаешь святыми, с непробиваемыми лицами станут в первых рядах Гога и Магога, а самые явные злыдни вообще уедут подальше мирно сажать петрушку. Рыхлый снежок-то, не лепится.

В конце концов, если есть статистика, что именно среди мигрантов из Узбекистана особенно высока преступность, ну можно и правда постараться всех их выслать и больше не пускать. Решение некрасивое, но возможное. Зачем только привязывать к этому мораль, навязывать коллективную ответственность и т.п.? Тот узбек, который невиновен, не становится виновным, потому что он узбек. Но что мешает невиновного-то выслать, если это удобно? Только чем эта позиция отличается от позиции того же гада с мигалкой, который едет по встречке, потому что ему это удобно? Всё в итоге сводится к тому, что для кого удобно. А что удобно, то и морально. Морально поддерживать условного большинство в его условном приписываемом ему желании что-то сделать с условными мигрантами из условной Азии, потому что один конкретный оказался убийцей, морально не разбираться в деталях, а перестраховаться, сплотиться — и условной стенкой на условную стенку, плевать на конкретных людей, на их индивидуальности. Правда, «Большой стиль» с Гагариным ту не при чём.

А вот для меня морально поддерживать разумный индивидуализм. Потому что, если стальная метла неразборчивости, пройдётся по узбекам/таджикам, мне-то ничего не будет. Но, кто знает, кем окажется следующий урод, который жестоко убьёт чьего-то ребёнка? Вдруг человеком, живущим не по прописке? Вдруг бородатым? А общество уже привыкнет решать проблемы квартальными зачистками.

Понятно, что Вы никаких зачисток не хотите. Но вот те, чьи будто бы сочувственные эмоции Вы оправдываете, рассуждая о коллективной ответственности, вполне хотят. Впрочем, сами в большинстве тоже не пойдут. Доверят тем же ментам, например. Или чиновникам. А то и узбекам.

Каких людей иногда заносит в строй… И почему? В уме сложить не могу.

Зачем разжигать

В заметке, во втором абзаце, читаем:

По словам представителя местной полиции, стрельба стала результатом конфликта между молодыми пакистанцами.

Тем не менее, в заголовок вынесено: На мусульманском празднике в Копенгагене застрелили пакистанца. А ведь могли бы написать, например: «В Еропе мусульмане убивают друг друга». Или: «В результате ссоры возле мечети возникла перестрелка, есть пострадавшие». Или даже так: «Во время религиозного праздника в Дании застрелен человек».

Нет, само собой, можно было совсем толсто и при этом тоже правду: «Пакистанцы застрелили жителя Копенгагена». Но любой журналист понимает, что ещё не остыли в сердцах расистов, антиисламистов и сопереживающих стволы Брейвика, а потому формулирует так, чтобы в этих сердцах с новой силой запылало или хотя бы затлелось.

А всё почему? Потому что если не любой, то любой ленивый журналист, как минимум подсознательно, понимает, что ему выгодно, извините за выражение, «разжигать» или хотя бы «подогревать». Потому как межрасовая, межконфессиональная и т.п. ненависть сподвигает людей на новостные поводы. А новостные поводы — это значит надо меньше париться в поисках темы, это план по строчкам, внимание к тебе и твоему изданию, востребованность. Потому что написать интересно о каких-то повседневных бытовых проблемах так, чтобы это читали и хотели ещё, — это надо работать, иметь талант, думать. А когда «трое таджиков зарезали русского» — можно просто пересказать.

В общем, чем больше вы хотите «стрелять чёрных», «окончательно решить исламский вопрос», «истребить неверных», «резать русню» и т.п., тем более вы угодны ленивым журналистам, владельцам новостных медиа и всем другим, кто ест тёплые трупы.

Да, я не говорю, что есть тёплые трупы — плохо. Просто обрисовал пищевую цепочку. Натурализм, так сказать.

N-й регион

Не так давно я сокрушался по поводу распространённого в здешних местах «номерного патриотизма». Сегодня же увидел в маршрутке девушку в шапочке с надписью «Регион 05″ и подумал, что эта мода даёт управляющей окрестными территориями компании, то есть Российской Федерации, неплохой шанс понизить уровень национализма в народе. Начать следует так: в теленовостях и речах так называемых «официальных лиц» перестать употреблять полные наименования субъектов федерации. Никаких больше Пермских краёв, Чеченских республик и прочих Ленинградских областей. Президент посетил регион номер семнадцать, жители региона номер двадцать шесть возмущены поведением агрессивных алкоголиков из региона номер девяносто четыре. Постепенно внести соответствующие изменения в Конституцию. Для мордобоев стенка на стенку это, конечно, место оставит, в т.ч. и по принципу «Ты из какого номера?» Но градус уникальной групповой идентичности собьёт: восьмой от девятого не так сильно отличаются, как Калмыкия от Карачаево-Черкесии.