Tagкалендарные ритуалы

Возложение компоста

В фейсбучике сейчас тиражируют фоточки с какими-то гранитными фиговинами с написанными на них названиями так называемых городов-героев. И всё время особое внимание уделяют фиговине с надписью «Одесса», заваленной цветами и открытками, и фиговине с надписью «Киев», возле которой нет ни одного цветочка. При этом одни имеют в виду, что, мол, «так, Киеву, предателю, и надо», а другие: «Чем же деды-то, как бы там ни относиться к нынешним событиям, виноваты? Они-то родину защитили».

А я, глядя на эти фотки, вдруг понял, что ни разу в жизни не приносил цветы ни к каким памятникам. Вообще. Ни к историческим, ни к тем, что на кладбищах, ни к ситуативным, вроде забора посольства государства, на территории которого что-нибудь ёбнуло, или выхода из метро, возле которого кого-нибудь зарезали. Никогда не понимал этого действа. И, учитывая, что ни родителей, ни друзей, ни близких коллег никогда не замечал за чем-то подобным, вообще всегда считал, что цветы возлагают исключительно «официальные лица» и всякие не очень нормальные маргиналы с тронутым пропагандой умом.

Я понимаю — подарить цветы живому человеку. Это знак внимания. Цветы яркие, прикольные, смотреть на них радостно. С другой стороны, они не котёнок, например, и не создают дополнительных обязательств: их не надо кормить, поить, выгуливать, водить к ветеринару — их вообще можно, порадовавшись несколько минут оказанному вниманию, сразу выбросить. Очень удобная штука. И понятная.

Но к памятнику? Он, сука, каменный. Ну, на кладбищах иногда деревянный. Нафига к нему цветы? Украсить? Но когда возле памятника лежит гигантская куча растительности, похожая ботву, подготовленную для отправки в компостную яму, это нифига не украшает. Для украшения хватило бы специально нанятого дизайнера, который подкладывал бы к каждому памятнику по паре аккуратных свеженьких цветочков и сразу убирал бы их, когда начинали бы подвядать. Ну, или ставил бы какие-нибудь пиалки с головками орхидей. На усмотрение профессионала, так сказать.

Нынешняя ситуация с фотками фиговины с «Киевом» и фиговины с «Одессой», конечно, показывает, что многие несут цветы к памятникам, чтобы сказать нечто ныне живущим. Но зачем это невнятное символическое посредничество? Говорили бы друг с другом напрямую. Ясно формулируя, стараясь разобраться и докапываясь в итоге до экономических причин разногласий.

А цветы к памятнику? Какая-то унылая рудиментарная хтонь.

Вот вы когда-нибудь носили цветы к памятнику? А зачем?

Память как ритуал

Ритуальная практика «памяти о войне» (и шире вообще о «подвигах предков») имеет очень мало общего с памятью как таковой, с памятью как способностью помнить и воспроизводить информацию. Когда средний поклонник победобесия произносит условное «Я помню, я горжусь», это вовсе не значит, что он в самом деле что-нибудь внятное помнит о той же Великой Отечественной войне и способен на общепонятном языке сформулировать, чем же таким он гордится.

«Я помню, я горжусь», «Деды воевали», «Спасибо деду за победу» — это не утверждения. Это мантры. А в виде вырезанных из плёнки букв, приклеенных к автомобилю, они превращаются в талисманы, в апотропеи. И как у среднего кришнаита бесполезно спрашивать об этимологии слов, составляющих Махамантру, так и у среднего победокультиста не стоит выяснять, что же такое он помнит и кто с кем, как и за что воевал. Тем не менее, в мифологической структуре «победного» хронотопа, особенно в периоды, календарно близкие к датам легендированных событий, произнесение и написание этих мантр, украшение одежд тряпочкой ритуальной расцветки, возложение цветов и венков к культовым местам и сооружениям адепты этого культа как раз и назовут памятью. Даже если соблюдающий ритуал памяти человек знает фамилию Тимошенко только по современной украинской политике, не отличает Т-34 от ТТ, не верит, что совсем недавние предки нынешних россиян сражались под красным знаменем с серпом и молотом и вообще смутно представляет, против кого воевала Россия во время войны — то ли против большевиков, то ли против американцев. Он может даже не знать, что война в истории человечества была, скажем так, не одна. Это всё не имеет значения: на нём полосатая ленточка, он репостил «В контакте» картинку с гвоздичкой и надписью «Не забудь поздравить ветеранов», он знает мантру — всё, достаточно, он помнит. Потому что в мире мифа память, как и многие иные действия, ритуализирована и даже вовсе сведена к ритуалу. Важно носить правильные цвета, говорить правильные мантры и в определённое время усиливать ритуальную активность. Тогда мир круглый и ровный. И всё хорошо. Потому что смысл памяти как ритуала не быть хранилищем опыта, который может быть использован как модель при решении неких локальных задач, — её смысл в том, чтобы, отсылая некий коллективный сакральный импульс к героическому (то есть единственно подлинному в мифологическом смысле) времени творения релевантного для мифа Мира, получать оттуда что-то вроде отражения и тем самым поддерживать существование современности этого мира, его симфонию, его нарративное единство. Потому что в мифе реальное пространство/время лишь верхушка Дерева, лишь отблеск Амбера, искажённые и недостаточно подлинные. По этой причине живущие в мифе люди всё и норовят отбросить язык и литературу к Пушкину, этику к Средним векам, а музыку — к дискотеке 80-х. «Войну» и «Победу» они чествуют по той же причине: кормят Корень. Кормят цветами, ленточками, сжиганием газа «вечных огней» — «памятью».

Вы можете нести в своей голове мемуары советских маршалов и гитлеровских генералов, восемь томов Советской военной энциклопедии и пару полок трудов разных историков по соответствующему периоду, но если на вас нет полосатого бантика, а в мае-июне каждого года вы не смотрите «Иронию судьбы» не поздравляете окружающих с «Победой» и не произносите/не пишете подобающих мантр, если в вашей памяти отсутствует религиозный импульс в прошлое и надежда с его помощью округлить настоящее, вы в понимании победокультиста не помните. То есть, не поминаете. Не практикуете сакральную ритуальную память, которая только и нужна для поддержания Мифа/Мира. Реальная память, информация для этого скорее вредна. Она уводит в соблазны, рождает сомнения, и вообще — мемуары Фрица Байерлайна и даже «Морские рассказы» Соболева совершенно не годятся ни для хорового скандирования, ни для массового репоста, т.е., если не вредны, то, как минимум, бесполезны для единства церкви, для чувства локтя, для целостности и безопасности Мира.

Именно так в своё время рассказы о сути крестной жертвы Иисуса превратились в пасхальный тропарь, а практика ежедневных размышлений о природе просветления со временем вообще перетекла в бездумное и бессловесное вращение колёс, внутри которых лежат бумажечки с надписями на непонятных языках. Зато эти колёса держат мир, на Пасху, как никогда, ощущается единство церкви, а 9 мая красные гвоздики и полосатые ленты отгоняют от граждан пустоту и актуализируют Твёрдое Основание Мира РФ: Я ПОМНЮ Я ГОРЖУСЬ. МЫ ПОБЕДИЛИ.

Забудьте всё, что вы помните. Повяжите на что-нибудь тряпочку и «помните» как положено. Как заведено. И гордитесь. Деды же воевали.

Новый годъ

Кто был тот первый хитрожопый доисторический шаман, который, увидев, как люди грустят оттого, что ещё один год прошёл, придумал, как победить эту депрессию, и предложил радоваться тому, что ещё один год наступил?

Хороший был человек.