Tagигры

Толерантность танков

TOG II*

Мне очень нравится игра WOT. И не только тем, что там красивые танчики, пыщ-пыщ и, в частности, восхитительно прекрасное чудовище TOG II. Но и тем, что там в одном строю советские, немецкие, американские и китайские танки сражаются против советских, немецких и так далее танков. При этом на советских советская символика, на немецких символика панцерваффе — и всем похуй. То есть, можно из танка со звёздами всаживать болванку в танк с крестами, а можно наоборот. Можно из звёзд в звёзды и из крестов в кресты. Можно вообще нарисовать на танке вместо всего этого топоры и не париться. Никакой серьёзной дани старым идеологическим мифам. А ведь можно было бы устроить, чтобы «союзники» были исключительно против «оси» и наоборот. Но вместо этого разработчики сделали просто спорт, просто игрушку из разряда «кит против слона».

А сейчас там, в игре, отмечают годовщину чего-то, связанного с блокадой Ленинграда. По этому поводу снижены игровые цены на советские и немецкие танки. То есть, ок, есть событие, в нём участвовали эти и эти — вот их и вспоминаем. Ни малейших намёков на правых, виноватых, героический подвиг и вероломное нападение. Просто киберспорт, просто пыщ-пыщ. И это ок. Это замечательный шаг в сторону от этого утомительного культа одной из старинных побед.

Кстати, не во всех играх с этим всё хорошо. Например, во многих можно «убивать» только что-нибудь очевидно «дурное»: зомби, мутантов, инопланетян, фашистов, вампиров. Но есть много и хороших игр. Есть такие, в которых ты можешь выбрать совершенно любую сторону, как в «HM&M», где можно играть хоть за ад и радостно убивать архангелов. Есть такие, как Postal, где тебя просто окружают милые приятные люди, очень разные, а у тебя плохое настроение и карабин. Или лопата. Есть такие, как «Кармагеддон», где дают бонусы за сбитых старушек. Ну и так далее. Это замечательные и очень гуманные произведения, постоянно напоминающие о том, что все мы люди, что человек не перестаёт быть человеком из-за того, что на нём другая форма, а в его голове другая доктрина. Он просто человек. И ты, в общем, убиваешь просто другого человека. И не потому, что он зомби, мутант и плохой парень, а потому что… ну, мало ли, почему. Исторический момент сложился. Обстоятельства. Кураж. Ощущение правого дела. Пыль, в общем. Слова. Чепуха. А зарубить старушку-прохожую или повесить Саддама Хусейна — какая разница? Всех жалко. Всем может достаться. Тебе тоже. Пыщ-пыщ.

Функция противника

Кураев о шахматах (видео).

Коротко перескажу. Диакон в видеоролике говорит, что шахматы — единственный спорт, якобы запрещённый церковными канонами. Мол, он думает, это потому что в шахматах ты желаешь своему противнику намного больше всякого зла, чем, например, в боксе или в футболе. Ещё он рассказал, что в детстве участвовал в школьных и городских шахматных турнирах и ощутил большую разницу между шахматами и футболом в том, что «в футболе я какому-нибудь Ване проиграю — и ладно, а в шахматах — вдруг я Изе проиграю; это что ж — жидовская морда умнее меня, что ли?»

Всё-таки, как много зависит от воспитания и окружения! Я в годы школьных шахматных турниров был уверен, что выражение «жидовская морда» — это то ли о воробьях, то ли о китайских пограничных провокаторах, а слова «Изя» вообще ни разу не слышал. И мне было абсолютно всё равно, у кого выиграть или кому проиграть. Уж национальности мой противник точно не имел. Более того, он и лица-то с именем не имел. Противник — просто некая функция постороннего подвижного объекта, которая позволяет играть мне. Одному ведь в шахматы играть скучно, а в футбол так и вовсе невозможно. А уж кто против меня — какая разница? На шахматных турнирах я и не смотрел, кто там, по другую сторону доски. А когда играл с друзьями, почти не смотрел, наоборот, на саму доску. Потому что дружеская игра — это не состязание, а так, вроде чашки чаю — катализатор или заместитель беседы. Я и в дзю-до и боксе своих противников (не постоянных спарринг-партнёров, а именно противников) не помню. В боксе противник — просто обороняющаяся мишень для ударов, в дзю-до — наполненное человеческим телом кимоно, за которое надо хватать и кидать, уворачиваясь от его захватов. То есть, борюсь — я. Я проигрываю или выигрываю. А «с кем», «кому» — о чём это вообще?

Кстати, возможно, из-за такого отношения у меня и врагов нет. Когда мне кто-то так или иначе противодействует, я реагирую по ситуации, реагирую непосредственно на противодействие. Личностью противодействующего интересуюсь ровно постольку, поскольку в ней может оказаться что-то полезное для игры, для борьбы. Но как только противодействующий отступает, я о нём забываю. И об игре с ним забываю. Не могу представить мотивов тех людей, которые кого-то преследуют, шпыняют постоянно, методично травят. Разве это интересно?

Конечно, у меня есть естественные враги — вирусы там всякие, государство, некоторые языковые практики, но личных нет.

Хм. Подумал вдруг, что, может быть, Кураев тоже воспринимал некую конкретную «жидовскую морду» не как личного врага, а как точку соприкосновения с врагом естественным, с «еврейством», которое каким-то образом противодействует его популяции? Интересно, он москвич? Это я опять же к вопросу окружения. В Ставрополе, вот, где я рос, никакого «еврейства» и никакого «еврейского вопроса» до самых 1990-х не было вообще. Как и вообще национальных вопросов. Все говорили по-русски и были русскими. А то, что некоторые при этом были, например, армянами, это так — фигня незначимая, вроде цвета носков. Ну и, в самом деле, даже допустив, что передо мной за шахматной доской представитель какого-либо естественного врага, какой-нибудь, например, губернатор или милиционер, представить не могу, чтобы я при этом как к противнику по игре в шахматы относился к нему как-то особенно и как-то особенно желал бы ему лично чего-то нехорошего. Ведь в приложении к шахматной доске он всё равно просто штуковина, которая двигает фигуры, чтобы мне играть было удобнее. То есть, в данной своей роли это не мент и вообще никто, это механический турок, даже если еврей. И я не у мента выиграл и не менту проиграл, а просто осилил или нет игровую ситуацию той или иной степени сложности. Собственно, система, в которой мент вообще является моим естественным врагом, она ведь и человеку, который играет роль этого мента, тоже вредна, она и ему враг. Он, конечно, может этого не понимать. Но это не повод для меня считать личным врагом конкретного еблана в милицейской форме. Некий конкретный еблан може быть, сохраняя в одной из своих социальных ролей функцию представителя врага, быть даже другом. В конце концов, абсолютное большинство людей — тупые бараны. Ну, занесло этого в менты, а могло занести в кандидаты исторических наук или в гербалайфщики. А тут занесло за шахматную доску. И будь он хоть негром преклонных годов — лишь бы не начал доказывать, что такого правила как взятие на проходе не существует или что оно «договорное».