Tagеда

Сейчас я лучше

Если бы в середине 90-х у меня дома было с десяток коробок и пакетов с разными крупами и бобами, хлебная корочка, кило сахара, бутылка растительного масла, несколько пакетов соевого мяса, несколько бульонных кубиков, несколько луковиц, три головки чеснока, три шарика сушеного козьего творога, несколько бутылок с сиропами разной степени початости, сортов семь чая (одного из которых, наверное, почти килограмм), немного молотого и немного растворимого кофе, соли и специй без счёта, а также граммов 50 водки, граммов 180 белого вина и граммов 70 бальзама, я бы считал что едой я обеспечен месяца на два, а вот бухла надо пойти и купить литра два-три плюс немного вина и пива немедленно. Сегодня в такой ситуации я нервничаю, что в доме совсем нет еды. А вот запасы бухла кажутся мне приемлемыми.

Да, мысль типа «если есть будет совсем нечего, можно будет сходить позавтракать или пообедать в кабак» в 90-е показалась бы мне одновременно дикой, смешной и классово преступной. А сегодня я её сам иногда думаю.

В 90-е я был значительно стройнее, чаще писал стихи и прозу, искренне искал смысл жизни и легко поднимался на самые дикие дела и приключения, но, знаете, сейчас я всё-таки лучше. Хотя и более ресурсоёмок.

Чернослив

Чернослив

В Ставрополе, во всяком случае на Мамайке, черносливом всегда называли группу сортов сливы — с тёмными вытянутыми плодами с тёмной мякотью. Из них делали вино, варили варенье, сушили на солнце пастилу, которые, соответственно, называли черносливовыми. Я любил в детстве черносливовое варенье, с детства же пил черносливовое вино и, понятное дело, вёдрами ел свежие черносливы. Потому что у моей бабушки возле дома росло несколько черносливовых деревьев. Слива у неё тоже была. Даже две — большая синяя и большая белая, но это другое. У другой бабушки рос ранглёт, он вообще по всему Ставрополю растёт, а этого слова, «ранглёт», за пределами Северного Кавказа почти никто, как оказалось, не знал, но это тоже о другом (в нормативном языке эта группа сортов называется «ренклод»). Чернослив — обычнейшее же дело, ей Богу.

Каково же было моё удивление, когда, оказавшись в 20 лет в Питере, я столкнулся там с точкой зрения, согласно которой чернослив — вовсе не группа сортов сливы домашней, а, так сказать, блюдо, сухофрукт, и представляет собой в представлении аборигенов просто сушёную или копчёную синюю сливу. То есть, они там говорили про этот сухофрукт не «сушёный чернолив», не «копчёная слива», а просто — чернослив. Я спорил — бестолку.

Через много лет в Москве, в массе распространённых здесь ларьков по продаже орехов и сухофруктов, я тоже видел ценники «чернослив» при лотках с сушёной и копчёной сливой — без добавления слова «сушёный», а главное — судя по форме этих сушёных плодов, некоторые из них были вовсе не сушёным черносливом, а просто сушёной сливой. Я сунулся в энциклопедии — и они были против правды. Как мудаки, честное слово. Даже на фасованной сушёной калифорнийской сливе во всяких пафосных гастрономах было написано «чернослив». Да ебись оно под ноготь!

И вот недавно я обнаружил на Тушинском рынке лотки с правильной черносливой (да, кстати, в Ставрополе многие говорят даже не «чернослив», а «чернослива»), свежей, местами даже незрелой (потому что пидарасы, ага), при которой стоят ценники с надписью: «Чернослив».

Стало спокойнее: перестал чувствовать себя на этом фронте битвы диалектов и субкультур забытым разведчиком.

Ботва

А это квасится свекольная ботва с савойской капустой. Тоже будет борщ.

Квашенье

Боржч

Калья

Очень полюбил последнее время борщи готовить. Особенно постные, без мяса. Вот, в давешнюю субботу приготовил этот — на огуречном рассоле. Огурцы поставил заранее, с чесночком, смородиновым и вишнёвым листом, с хреном, с сухим корнем петрушки, с зирой и тмином, с розмарином, лавровым листом, душистым перцем и укропными венчиками. Когда рассол и огурцы созрели, сварил в рассоле сазаньи головы с лавровым листом, душистым и чёрным перцем, луковицей, репкой, морковкой и свежим корнем петрушки. Потом всё это вынул, с голов обобрал щёки, головизну, губы, мозги и прочая, отправил всё это обратно в борщ, а кости выбросил. И вот в этом всём сварил свёклу, репку, капусту, свежие шампиньоны, сухие шиитаке (предварительно вымочив в тёплой воде минут семь, а вовсе не шесть часов, как написано на упаковке, чтобы хрумтели) и малосольные огурчики. Несколько раз добавлял чёрный и белый перец. Ближе к концу отправил в кастрюлю пережарку из лука с морковкой и томатной пастой на постном масле. В самом конце всыпал два вида икорки, помельче и покрупнее, гору зелени петрушки, пучок синего базилика покрошил и несколько листочков периллы. Сумасшедше вкусная штука получается. Вообще, постные борщи нравятся всё больше, а к мясным как-то охладеваю. Единственно, вертится в голове мысль — сделать борщ на бульоне из запечённых индюшачьих шей с запечёнными же бычьими хвостами. Но растительные всё одно рулят. Вот, недавно варил на финиковом узваре. С финиками, понятное дело. Без мяса, без рыбы — пальчики можно обглодать, так вкусно вышло.

В раздумьях о «новогоднем столе»

Скоро граждане страны доживут до момента, обозначенного на циферблатах, бумажных календарях и мониторах циферками, которые они считают поводом съесть и выпить значительно больше обычного.

Словосочетание «новогодний стол» не рождает в моей голове никаких фантазий. Ну, разве только творог и кофе. Или яичница на молоке и чай. Как вариант — отварная говядина и кефир. В общем, обычный ужин, написать заметку-другую, почитать что-нибудь, может быть, посмотреть какое кино. И спать. А утром, пока страна вымерла и улицы радуют отсутствием празднично настроенных человецев, пойти погулять.

Людей, которые будут в эту ночь набивать желудки жутковатого облика концентрированной отравой под названием «ведро оливье», вливать в себя литры водки и невкусного «шампанского» с химической «фруктовой» отдушкой, отчаянно тупить до утра в телек в надежде увидеть что-то не слишком тошнотворное, мне искренне жаль. И ладно ещё, если это новые люди, если алкоголь помогает сломить неловкость в общении и наладить контакт, но сколько народищу ведь соберутся теми же составами, что и каждую пятницу, и будут лакать ту же самую отраву, даже марку не сменят.

С Новым годом, деточка

К слову, задумаемся над советским салатом «оливье» в самом распространённом народном виде его. Колбаса с горошком, картошкой, майонезом и незначительными вариациями. Друзья мои, о чём этот салат? Разве не понимаете, что он о голоде и сытости? Это салат карнавального насыщения. Он нужен лишь для того, чтобы голодные люди раз в году наелись от пуза и до отвала, до отвращения. Потому и рубят его вёдрами и тазиками, чтобы наверняка, чтобы никто не остался голодным. Тупой хлеб к тупым зрелищам. А этот «салат» некоторые ещё и с хлебом едят. И с водкой. Натурально кладут это всё в себя. Глядя в телевизор.

В самом деле, подумайте и откажитесь от вёдер и тазиков с этим тяжелым ядом. Если уж так для вас важен этот вкус именно в это время, сделайте каждому участнику застолья маленькую розеточку оливье. Чтобы и вкус, и не так страшно било по сердцу и печени. Им ведь и так достанется. Да и повседневно достаётся. И не только от еды и питья, особенно сердцу.

Вместо водки купите хорошего чаю, минералки. Не можете отказаться от водки — возьмите хотя б получше какую-нибудь — из спирта люкс и артезианской воды. А лучше возьмите какой-нибудь напиток, подвигающий к смакованию вкуса, а не к хлопанию одной за одной. Виски, например, коньяк нормальный (не из тех, мерзавчики которого гастарбайтеры и прочие дворники берут в будни к обеду), арцах, писко, самбуку с правильным набором бокалов к ней, да мало ли…

Ну и, в общем, помните, что эта ночь не последняя в жизни.

Между прочим, видел сегодня прекрасную сцену. Стоят пятеро мужиков, и один из них говорит остальным:

— Не, конечно, можно сделать всё как обычно, а можно, послушайте, устроить настоящий праздник, как у людей: поехать всем вместе к нам, купить водочки, несколько куриц-гриль…

Я боюсь даже представить, как же у них бывает обычно.

А ещё я люблю веган

Почитал обсуждение вот здесь и подумал: уж лучше психи-менты с пистолетами, чем прекрасные неагрессивные вегане, любящие всё живое больше себя.

ЖРИТЕ САМИ СВОЮ СРАНУЮ СОЮ.

И вообще. Смотрите, что они пишут:

я себе часто представляю свой Реально-Идеальный Мир. на мой взгляд, отказаться от продуктов животноводства полностью не получится, просто мясо-молоко-яйца должны стоить очень дорого, тогда спрос на них будет небольшим, позволить себе такие продукты смогут только обеспеченные люди. а на деньги, идущие с продаж, нужно улучшить условия содержания животных. я понимаю, что это тоже эксплуатация, но нужно быть реалистами — совсем уйти от этого не получится.
идти к этому надо сверху и снизу одновременно — больше депутатов-вегетарианцев (сокращение числа животноводческих ферм, ужесточение требований к содержанию животных, снижение цен на овощи-фрукты-крупы, распространение соевого мяса и других веганских продуктов и товаров) и одновременно информирование народа о вегетарианском образе жизни, его популяризация, и как результат — повышение спроса на растительное.

а что касается животных, которые уже родились и растятся на фермах, так их не спасти. надо чтобы не рождалось новых.

Я даже пропущу мимо ушей про крупы и сою, хотя, по-хорошему, всё это говно, пожалуй, вреднее для здоровья, чем, например, курятина или рыба. Но обратите внимание на то, что я выделил жирным. Человеку, который хочет, чтобы еда была доступна «только обеспеченным людям» и чтобы было «больше депутатов», я могу пожелать только оказаться запертым в магазине вегетарианской еды один на один с пьяным вооруженным милицейским майором.

Прочувствуй мясо

Расскажу о трёх хороших книгах о еде. Они не кулинарные, в них нет рецептов. Они худло, но худло, удовольствие от чтения которого пересекает в ощущениях грань, разделяющую восприятие слов и принятие пищи, перетекание букв в мысль, а мяса во вкус, в сладость и тошноту. Этот пост не литературная критика — просто рассказ о книгах.

Книга первая — роман Джея Рейнера «Доизвинялся». Я его неоднократно упоминал, но теперь хочу остановиться подробнее. Строго говоря, роман не о еде. Он о социуме, о том, как воля лидеров общественного мнения может внезапно выделить в человеке какую-то мелочь, например — умение убедительно извиняться, и сделать из этой мелочи инструмент решения глобальных задач, источник дохода для носителя, сексуальный фетиш. Одновременно это книга о проблемах маленького человека, о слабостях и прочих таких обычных вещах, о повседневных людях, помещённых на некий показательный край, чтобы смешнее балансировали. Проблема в том, что всего этого оказалось мало для романа. То ли в современном человеке вообще всего мало, а то ли и в человеке как таковом, или автор просто не захотел топить важные для него черты в шуме черт, показавшихся ему малозначимыми, но «мясо романа», то есть всё то, что окружает его основные фишки и держит их, заполнено не морщинками, кишочками и волосками человекознатства, не пейзажем, не нечеловеческими взглядами вдаль и даже не диалогами. Центральный блок романа, его стержень погружен здесь с массу еды. В еде Рейнер разбирается хорошо, это видно. Возможно, на самом деле, еда — то, в чём он разбирается лучше всего. Супы с моллюсками, икра с тыльной стороны ладони, отборные говяжьи медальоны, всё описано так, что слюнки текут даже если ты сыт до тошноты. Но главный герой этого романного мяса — орех макадамия. Именно после этого этого романа я загорелся его попробовать и в конце концов попробовал. Если что, орех макадамия довольно часто продаётся в московских универсамах «Азбука вкуса».

Макадамия

Там же встречается орех пекан — спутник героя в мясе романа «Доизвинялся».

Пекан

Макадамия — это такой орех, который по праву затмевает в романе Рейнера и героя-человека, и общество, и всё остальное. Но книжка интересна не только этим. В общем, почитайте. И не думайте, что это просто текст о любви обжоры к еде. Нет. Это даже не о тяге к ублажению вкусовых сосочков поверхности языка. Это всё шире и тоньше одновременно — о месте человека в мире, если хотите. Есть ведь много романов о людях, мир вокруг которых состоит из водки, из монотонного движения туда и обратно, а тут мир, изрядная доля которого сделана из еды. Из орешков вот. Continue reading