Tagграфика

Сомнительное меню

Какое прекрасное милое садо-людоедство.


(Источник картинки — http://fotki.yandex.ru/users/babs71/view/894336/?page=0)

А ведь в детстве я много раз видел этот плакат — и он у меня не ассоциировался ни с мясом, ни с иной кулинарией. Воспринималось просто как правильное такое уничтожение абсолютного врага, не человека даже. Сейчас кулинарные ассоциации — первое, что приходит в голову. Причём личностные кулинарные ассоциации, от первого лица. Смотрю на всё это и представляю меню в ресторане: битки из человечины, шашлык из человечины, густой напиток из толчёной человечины. Я читаю меню и представляю вкусы. Структура восприятия сильно изменилась. Культурная парадигма вообще неузнаваема.

Вжжжжжжшшшшжжжж!

Digital artist Паоло Черич знает толк в бестолковом шевелении.

Paolo Čerić

Paolo Čerić

Paolo Čerić
Continue reading

Христос-дитя и бездумные взрослые

Работая над постом о непривычных изображениях Мадонны, я вспомнил об одной гравюре, репродукцию которой видел довольно много лет назад в книге Ллойда Демоза «Психоистория». Книга хоть и небесспорная, но интересная. Демоз в ней доказывает, что не только личные характеры и привычки, но и то, что называют национальным характером, и вся политика, все войны и т.п. коренятся в драме рождения, пре/перинатальных переживаниях, а также во всякой фигне, которой люди подвергаются в раннем детстве. В качестве иллюстрации подобного рода фигни Демоз приводит гравюру Ганса Бальдунга Грина 1511 года. Вот эту:

Ханс Бальдунг Грин. Святое семейство

Ханс Бальдунг Грин. Святое семейство

Здесь изображены Дева Мария, младенец Иисус, за стенкой, вероятно, Иосиф, а также святая Анна, мать Марии, т.е. бабушка Иисуса. Последняя, как видим, играет с гениталиями младенца. В христианской иконографии, в общем, случается изображение Обрезания Господня, где над гениталиями Христа тоже производят кое-какие манипуляции, но то обрезание, религиозный обряд. Да и то его изображают, скажем так, не слишком часто. Здесь же в теребленьи божьей пиписьки нет никакого видимого смысла, чистое баловство, эдакое тетешканье над несколько выступающей частью. В общем, подумаем, насколько трепетно христиане относятся ко всему, что связано с Христом (вплоть до утверждений a la «принцессы не какают»: «Вы говорите, что пьёте ту же воду, что пил Христос, а следовательно утверждаете, что Он — мочился! Вы богохульствуете!» — Это сцена из романа К. Комбаза, но она вполне могла бы случиться и в реальности). И вот, несмотря на это трепетное отношение, игра с младенческими гениталиями Богочеловека попала на гравюру (аж в 1511 году), и гравюра эта дошла до наших дней. Какой из этого можно сделать вывод? Подобного рода игры были настолько в порядке вещей (своего рода каталогизация частей: «где тут наши ножки, где тут наши ушки» и так далее), что ни страх Божий, ни что-либо ещё не заставили гравера подумать, что тут что-то не так, равно как не заставили никого на протяжении пяти веков как-то оттиски и репродукции этой гравюры изничтожить. То есть, с гениталиями младенцев всё это время, видимо, забавлялись если не чуть менее, чем все, то во всяком случае много кто.

Согласно Демозу, ребёнок в нежнейшем возрасте подвергается разнообразнейшим манипуляциям со стороны взрослых. При этом только малая их часть продиктована заботами о ребёнке, а большая является проекцией каких-то желаний и побуждений самих взрослых. Часто эти манипуляции весьма жестоки, но даже самые на вид безобидные, но при этом, скажем так, не соответствующие потребностям ребёнка в его возрасте, могут потом всерьёз аукнуться на мозгах. Говоря грубо: сначала всякие святые бабушки ради забавы теребят младенцев за выступающие части, а потом эти младенцы вырастают, основывают мировые религии и устраивают мировые войны.

Если подумать, сколько раз за то время, пока ребёнок совсем ещё не знает мира и совершенно зависим от взрослых, последние различными способами безжалостно поворачивают ему башню, становится понятно, почему столь многие в итоге вырастают с напрочь сорванной резьбой.

Вот ещё замечательный пример из Демоза:

[…] шутка, разыгранная над шестилетней девочкой кардиналом Мазарини и другими взрослыми в 1656 году:

«Однажды он посмеялся над ней за то, что она сказала, что у нее кавалер, и в конце концов упрекнул, что ома беременна… Время от времени они расширяли ей платье и убеждали, что она действительно затяжелела, и живот растет с каждым днем… Когда подошло время рожать, она утром обнаружила у себя в постели новорожденного ребенка. Вы представить себе не можете ее удивление и горе при виде ребенка. «Такое, — сказала она, — пока не случалось ни с кем, только с Девой Марией и со мной, ведь я не почувствовала никакой боли». Ее приходила утешать королева и предлагала быть крестной, многие приходили поболтать с ней как с роженицей, только что разрешившейся от бремени».

Я однажды десятку почти взрослых молодых парней в постели по живому ёжику ночью подложил — и то они в результате чуть не свихнулись все вдесятером. А тут шестилетняя девочка. И такой клин в мозг. Всё-таки люди — ужасно злобные пидарасы.

А «Психоисторию» — почитайте.

Необычная Мария

ВНИМАНИЕ! ПО ТЕХНИЧЕСКИМ ПРИЧИНАМ ПОСТ ПЕРЕНЕСЁН ПО АДРЕСУ

http://hrenovina.net/10770.

Почитайте и посмотрите его там. Спасибо.

Верблюд

Индийская миниатюра XIX века. Тело верблюда, составленное из совокупляющихся людей.

Алиса

Iain McCaig

Крыса тут прямо-таки прекрасная.

Пикты

Давным давно в Шотландии и Британии жил народ, который римляне называли пиктами — раскрашенными. Кто такие были эти пикты, историки понятия не имеют. То считают их ветвью кельтов, то древними иберийцами, то чуть ли не афразийцами, то вообще какой-то неведомой ёбаной хуйнёй. От окружающих кельтов пикты отличались тем, что наследование королевской власти у них происходило по женской линии, а в бой они ходили чуть ли не голыми (впрочем, для всяких дремучих народов это нормально) и при этом разукрашенными с ног до головы — то ли краской, то ли татуировкой. Соседние кельты и германцы пиктов боялись пуще ада. Римляне же боялись их ещё больше. Пикты казались чем-то непреодолимым в Британии, частью страшной природы этих мест. Рим однажды так задолбался биться об эту стихию, что просто отгородился от них высокой стеной и видел всё, что от неё по ту сторону, в гробу и белых тапочках. Потому что по ту сторону была геенна и подземные жители.

Ну да, пикты строили длинные просторные землянки. В популярной культуре как-то сложилось представление, что пикты в них жили, хотя многие этнографы скорее склоняются к тому, что это были зимние убежища для скота. Подземные жилища — это, понятно, романтичнее: свирепые дикие хтонические варвары просто обязаны жить под землёй — для полноты образа. Я, впрочем, думаю, что на предполагаемом для пиктов уровне дикости едва ли жилища для людей и скота так уж строго различались.

А ещё я время от времени задумываюсь: для чего исследователи тратят столько сил и времени, чтобы выяснить, какого роду-племени были те или иные грязные вымершие дикари? Вот, например, почему нам так любопытно, откуда, из какого, так сказать, человеческого ствола произошли эти самые пикты? Ну, вот, допустим, выяснилось как-то вдруг, что они были всё-таки иберами. Или даже нет, пусть они были ваще какими-нибудь реликтовыми гоминидами. И что? Отлегло? Мне кажется, что есть в этом любопытстве что-то общее с желанием презренного обывателя знать, от кого какая-нибудь условная «кабаева» родила какого-нибудь условного… ну, кого она там родила… человечка. Вот не пофиг ли?

Строго говоря, веке в X-XI никаких пиктов уже не было. Но европейская культура (а теперь ещё и американский кинематограф, ага) никак от них не отойдёт. Больно уж необычные для Европы были чуваки. Ну и чувихи.

Вот разукрашенные вручную гравюры Теодора де Бри 1588 года, изображающие пиктских женщину и мужчину:

Теодор де Бри. Пиктская женщина

Теодор де Бри. Пикт

Жак Ле Муан де Морг (первый европеец, рисовавший с натуры североамериканских индейцев) тремя годами ранее изобразил пиктскую женщину гораздо куртуазнее.

Continue reading