Tagармия

Черта

Возле станции метро «Третьяковская», на месте обычных омерзительных гнусавых рокеров-попсарей стоит ещё более гнусавый и омерзительный упырь с гитарой и под три дворовых аккорда козлит в микрофон говнопесенку из субкультуры солдат-срочников — про ожидание «дембеля»:

Жизнь начнется без авралов,
сундуков и генералов…

Подобные ему упыри с банками говнопива в руках, притопывая, кивая, прикрыв поросячьи глазенки и так же гнусаво, как он сам, подпевают. А неподалеку стоит робкий человек в полосатой рубашке, выглаженных черных брюках и с ужасно делового вида кожаной папкой под мышкой. Он похож на добросовестного раба корпораций, из тех, что приходят за 15 минут до начала рабочего дня, но не потому, что им надо успеть что-то сделать до прихода коллег, не потому что просто не спалось, и даже не для того, чтобы ощущать себя лучше других. Просто их с детства так воспитали, им объяснили, что так делать хорошо. И им, как добрым мальчикам, до сих пор не приходит в голову ослушаться. И вот этот человек не смотрит на упыря с гитарой, но тоже тихонько и как бы тайком — подпевает. И я понимаю, что этого «доброго мальчика» во время военной службы тоже засосала эта быдловолна. Может быть, его били «по духанке» «черпаки», «деды» заставляли стирать портянки, но в те редкие минуты, когда всё это говно садилось вокруг мудака с желтой с потрескавшимся лаком и надписями шариковой ручкой на деке гитаркой, когда оно начинало гнусавить свою фольклорную пошлятину о несчастной доле солдата и тем самым признавало в себе на некоторое время жертву, а не мучителя, в такие минуты нашего будущего менеджера оставляли в покое, он стоял, как и сейчас, в сторонке, опасаясь посмотреть прямо на группу возле гитариста, но, счастливый от неожиданно навалившейся возможности подышать, проникался к этому проявлению быдлофольклора сочувствием. Понять, что все эти песенки — неотъемлемая часть той самой парадигмы, которая предполагает в т.ч. избиения одних другими, постоянное воровство и трусливую ложь, у него просто не хватало ума. Так и не хватило по сей день.

Я был нетипичным солдатом. Я шел в армию как в этнографическую экспедицию и большую часть времени там отстраненно наблюдал, но каждый раз, когда я видел, как вот такой «добрый мальчик» начинает подпевать быдланам или, что не лучше, припасать «акселя для парадки» или «готовить дембельский альбом», я считал потери. И если поначалу я ещё пытался что-то объяснять сорвавшимся, то потом понял, что человеку, переступившему черту, бесполезно что-либо объяснять: ведь именно полное блокирование той части сознания, которой он мог бы понять, что он делает не так, и позволило ему переступить черту. Мне могут, конечно, указать, что нехорошо осуждать тех, кто действовал ради самосохранения. Нет, отвечу я, то, что они в итоге сохранили, было уже не их самостью. Как раз её-то они теряли, переступая черту. Да и я не осуждаю — я жалею.

Черта проходит, как вы понимаете, конечно, не только через армию. А почему так важно не переступать её? Ну, как вам объяснить… Чтобы над землёй продолжало всходить солнце. Где-то так.

Уродство военных

Хочешь быть красивым — иди в гусары.
Козьма Прутков.

Совет Пруткова устарел. Гусар отменили, а то, что носят на себе нынешние военные, способно изуродовать любого.

Я подумал об этом, увидев сегодня в метро группу курсантов высшего военного училища.

В середине 90-х, когда я служил в армии, так могли выглядеть солдаты срочной службы, но не курсанты. Срочники уже тогда носили головные уборы на четыре размера меньше головы. Это считалось круто. Почему? Я не знаю. На самом деле это уродливо. Маленькая пидорка, с трудом натянутая на какую-нибудь неровность затылка. До армии я видел подобное только на деревенских студентах технических вузов. Они так носили ушанки. Пришивали «уши» наверху и сдвигали шапку на затылок. Но у них шапки были хотя бы нормального размера. В армии был удивлен, когда увидел, что все выбирают шапки поменьше, а те, кому поменьше не досталось, норовят ушить. Особенно поразило то, что при питерских морозах они пришивают «уши». А еще стараются с помощью иголки, ниток и «заглаживания» сделать шапку квадратной. Об истоках этой моды можно только гадать. Ну, может быть, на фоне малюсенькой шапки голова больше кажется, а вот зачем делать шапку квадратной? То же самое они творили и с кепками-«пидорками» — после перехода на летнюю форму — брали поменьше, ушивали и заквадрачивали.

Я шапку брал, наоборот, побольше — чтобы уши закрывала, даже если её «уши» не отворачивать. А кепку просто по размеру. Сослуживцы у меня спрашивали: «Зачем? Почему? Ведь круто маленькую, а такую не круто!» Я в ответ пожимал плечами. Были и такие, что говорили, что я дико крут, потому что не боюсь, что про меня скажут, что я некрут, а вот сами они, мол, понимают, что нормальная шапка лучше, но боятся, что их назовут лохами.

А вот курсанты высших училищ тогда носили нормальные шапки и кепки. Наверное, в общей массе они тогда ещё были хоть капельку, но умнее общей массы срочников. Теперь — нет. Сегодня я видел шестерых курсантов — все в малюсеньких «пидорках», едва держащихся на затылках. Какой-то пиздец.

Кстати, офицеры сейчас выглядят не лучше солдат. Чего стоят одни только их гитлеровско-мексиканские фуражки! К слову, настоящая форменная фуражка — значительно меньше и скромнее. Фишка в моде. Эти гигантские головные космодромы они заказывают в ателье. Между прочим, даже те офицеры, у которых вкус не до такой степени атрофирован, часто получают из ателье именно такой гигантский кошмар. Почему? Потому что на складе часто выдают фуражки с «солдатским» (пластиковым) козырьком. Ходить под пластиковым козырьком среди офицеров (особенно среди старших офицеров) считается западло. Поэтому они заказывают в ателье фуражки с козырьком, обтянутым тонкой черной блестящей кожей. При этом у большинства, понятное дело, вкуса нет, они хотят гигантскую фуражку — как субститут головы (или хуя). Делая заказ в ателье, они особенно напирают на то, чтобы фуражка была большая и «стояла». Но я во время службы в штабе округа не раз видел, как штабные полковники, получая заказ, спрашивали у доставившего его солдата: «Это что за гитлеровский пиздец?» А просто в ателье привыкли, что большинство хочет гитлеровский пиздец. Вот и делают его всем, по умолчанию. То есть, если ты особенно не оговоришь, что тебе нужна именно нормальная форменная фуражка, тебе сделают, как мексиканцам — большинству. А если ты генерал, то ваще кранты. Сотрудники ателье как думают? Они думают: «Генерал! Ого! Раз майоры хотят себе такие, значит, генералу надо сделать в три раза больше». Я видел фуражку, которую из штабного ателье доставили нашему генералу. Он, правда, отправил её обратно. Но ведь мог и забить. А есть, я уверен, генералы, которые и сами считают, что у них должна быть самая большая фуражка в округе. По меньшей мере, мода и, скажем так, культурная ситуация очень этому способствуют.

Способствует этому и сама нынешняя офицерская форма, кстати. Согласитесь, что из русской дореволюционной фуражки сделать что-такое просто физически было тяжело.

А вообще прекрасная в целом выходит картина: стоят солдаты или курсанты в квадратных микропидорках, перед ними — офицер с гигантским мексиканским аэродромом на голове. А из-за того, что в петлицах у них теперь не капуста, а мечи, щиты и стрелы, ещё небось считают себя былинными богатырями.

От многих традиционных государственных институций в нашей стране нынче нестерпимо несёт клоунадой.

UPD. Вспомнил, как перед учениями, на которых всем было велено быть в полевой форме и подшитыми, даже генералам, наш генерал дал одному сержанту-срочнику свой камуфляж и белую наволочку и попросил подшить, а то у самого, мол, времени нет. Сержат рассудил так: «деды» нашивают себе очень толстые подшивы, а генерал — это супер-«дед», потому что служит уже хуй знает сколько. В общем, он подшил ему всю наволочку, да ещё и сделал «конвертики» тёмными нитками. Перешить у генерала минутки не нашлось. В итоге чуваки из генштаба смотрели на него с нескрываемыми ухмылками. Зато солдаты батальона охраны — с еще большим подобострастием, чем обычно.

Военоначальнег

Посмотрели на днях очередной фильм про летающих китайцев«Запретное царство». Так вот, переводчики там постоянно вместо «военачальник» говорили «военоначальник». Мне это как-то сразу напомнило наших питерских окружных «военоначальников», которые тоже так говорили. А ещё они говорили «сосредоточение и рассосредоточение». Всё, чего было в СПб и окрестностях с эпитетом «императорский», наш генерал именовал «королевским». В Зимнем Дворце, например, по его словам, «раньше жили русские короли». Но генерал был служака и дикарь, а вот история, описанная вот тут, во втором абзаце главки «Это раз», восхищает меня до сих пор. И, в общем, правильно. Потому что Цезарь, может быть, и не выше грамматики, но грамматика давно уже где-то далеко сбоку. И не только для военоначальнегов.

PS. Оффтоп. До чего же скучное и муторное занятие — расшифровка интервью. Впредь надо будет отдавать специальным людям.