Tagармия

Государство превращает человека в тыкву

Фанатичная преданность присяге, приказу поражает и в первый момент восхищает.

Вот смотрите. Есть такой чувак, старенький уже лунный житель Хиро Онода. В 1945 году он был юным младшим лейтенантом японской войсковой разведки и выглядел приблизительно вот так:

Когда на филиппинский остров Лубанг, на котором находилось воинское подразделение Оноды, высадились американцы, непосредственный командир молодого разведчика майор Танигути приказал Оноде и его подчинённым уходить в леса и вести партизанскую войну. При этом строго запретил сдаваться и/или совершать харакири.

У Хиро Оноды осталось трое подчинённых, двое солдат и капрал. Первые пять лет (это не опечатка и вы всё правильно посчитали, да, до 1950 года) они воевали втроём. В 1950-м один из солдат, Юити Акацу, сдался филиппинцам.

Нет, понятно, что бравым воинам пытались сообщить, что война йок и можно домой. Над ними разбрасывали листовки и всякое такое прочее. Но они считали, что всё это госдеповская лживая пропаганда, и продолжали войну — нападали на полицейских, филиппинских военных иногда просто на крестьян. Берегли патроны, ночами варили суп из бананов, иногда угоняли в деревне корову, штопали обмундирование растительными волокнами и т.п.

В мае 1954 года, то есть через 9 лет после окончания войны в бою с полицией погиб капрал Симада. Это была вторая потеря в маленьком партизанском отряде Оноды.

В октябре 1972 года пал смертью храбрых в бою с полицией рядовой Кодзука.

Онода остался один, но продолжил борьбу и боролся ещё два года.

Самое забавное в этой истории в том, что с 1959 года у Оноды было радио, которое он с боем захватил у врага. И он прекрасно был осведомлён обо всём, что происходило в мире. Но, понятное дело, ничему не верил и всё интерпретировал по-своему. Например, войну во Вьетнаме воспринимал как успешную компанию Императорской армии против американцев. Ну и т.п.

В 1974 году на разведчика-партизана наткнулся юный японский студент, оттягивавшийся в джунглях Лубанга во время летних каникул. Ну да, вспоминаем анекдот: «Ребята, кто в городе, наши или немцы?» Студент, в общем, объяснил партизану, что всё, войны давно нет, пора домой. Но бравый солдат ответствовал, что у него есть приказ и что ослушаться этого приказа он не может. Студент развёл руками, щёлкнул партизана на память и поехал домой. Дома он предъявил фоточки прессе, и страна охуела. Правительство срочно разыскало бывшего майора Танигути и отвезло его на сраный остров, где означенный майор приказал Оноде сложить оружие и сдаться филиппинским властям.

Онода доложил командиру о результатах своей затяжной спецоперации, жертвами которой, кроме двоих его погибших солдат, стали 30 убитых и около сотни раненых филиппинцев, сдал полиции самурайский меч, исправную винтовку «Арисака», 500 патронов к ней и несколько ручных гранат. Ну и приготовился к тому, что сейчас его расстреляют. Однако тогдашний президент Филиппин сказал, что, мол, чувак, мы все с тебя хуеем, живи, лети домой.

Онода до сих пор жив, учит скаутов выживать в джунглях.

А теперь несколько слов об этом феномене. Чуваки, государство превращает человека в опасную тыкву. Вот скажите, что позитивного и положительного во всём этом невероятном героизме? Что защищал младший лейтенант Онода? Какого хрена бы всё это время не пить кофе у себя на даче в окружении семьи и детей, которые, конечно, сами собой не заведутся, пока ты в джунглях партизанишь? Вот он герой, ок. А зачем? Ради чего погибли его несчастные солдаты, так ничего и не увидев в жизни, кроме сраных джунглей? А ради чего погибли убитые ими тридцать филиппинцев? Ради величия Империи? А что это? В чём его смысл, этого величия? В том, что человек лишается мозга и самостоятельности и вопреки всему упёрто служит винтиком дурацкой машины даже тогда, когда машина сломалась и выброшена на свалку?

Вы как хотите, а мне гораздо ближе другой героизм, описанный в каком-то художественном фильме, не помню, как называется. Там двое немецких то ли геологов, то ли археологов, находясь где-то в пустыне, узнают, что началась война. И уходят ещё глубже в пустыню и выживают там, ныкаясь и от британцев, и от немцев, пока война не кончается. После чего спокойно выходят к людям. Но не раньше, чем у людей просыпаются головы и они вспоминают, что прежде всего люди, а не подданные и военнообязанные.

В разных островных джунглях, кстати, немало японских тыквоголовых героев геройствовало до середины 1970-х. А некто лейтенант Ямакаве и ефрейтор Накаути скрывались, опасаясь наказания за дезертирство, на острове Минданао аж до 2005 года. То есть, когда мы уже бухали в «Билингве» и зачитывали друг другу чей-то псто про японских школьников, которые шоке на уроках истории от инфы о том, что Япония была врагом Америки и союзником Гитлера.

Всё-таки 20-й век был рекордным по выколачиванию государствами мозгов из человеческих черепов. Сплошная мировая война. А всё почему? Потому что от младых ногтей, блять, детям надо объяснять, что государство — это просто такая корпорация, что когда оно говорит «Равняйсь!», надо усмехаться и отвечать: «На тебя, что ли? Само равняйсь, охуело ваще. Когда, кстати, позорную статью за разжигание отменишь? Мне, знаешь, на такое государство, как ты, равняться эстетическое чувство не позволяет. Ну и, к слову, я за тебя не голосовал. Да даже если и голосовал. Гуляй, в общем. Подметай там и т.п.»

И никак иначе.

А то вон сейчас группу лояльных нестарых журналистов позвали армию посетить. Они там кончают от танчиков, отвисают на турничках и отчитываются в фэйсбучек. И тем самым завлекают туда молодых пацанов, у которых, там не будет никакого фэйсбучека — только унылая казарма и почётная возможность помереть молодым.

Проявите смекалку

Ктстати, о голосованиях в армии, где будто приписки и всё такое.

Голосовал я, будучи курсантом парголовской противотанковой сержантской школы, в 93-м. Привели нас на участок дружной толпой и говорят: «Всё, пиздуйте голосовать». А группа чуваков подходит к сержанту и спрашивает: «Никита, а за кого голосовать-то?» А сержант и отвечает: «Товарищи курсанты, вы охуели? Я вам тут мама, что ли? То есть, я-то вам, конечно, мама, но один хуй — вы охуели? Дан, блять, приказ: пиздовать исполнять, сука, свободное волеизъявление. Дополнительных вводных нет. Проявите, блять, смекалку, вы же будущие командиры!»

И всё.

А потом голосовал в штабе округа. Генерал собрал управление и говорит: «В воскресенье идём голосовать. Неволить я вас не могу, но надеюсь, что каждый придёт и за кого-нибудь проголосует. Агитировать я вас ни за кого не буду, сами люди взрослые, разберётесь». Один из управских полковников тогда поднимает руку и спрашивает: «Эдуард Григорьевич, а, скажем, кто из кандидатов защищает интересы военных?» Генерал крякнул, подумал и говорит: «Ну, вот, у нас начальник штаба баллотируется. Теоретически он должен, я думаю. Но, в общем, и остальные не должны пренебрегать, государственные же люди. Хотя, в общем, чёрт их там разберёт. Всех. В общем, я ни за кого не агитирую. А то потом скажете, что я во всём виноват. Сами решайте».

Правда, это были 90-е.

Артиллерия в Пешаваре, 1880-е

Слоновья батарея под командованием майора Стрэкера.

Адский чертёжник. Армейские байки. Дайте стул!

Про Северный Кавказ

Во сне меня задержали у Кремля, приняв бывшее у меня с собой самодельное устройство для записи голосов птиц за что-то террористическое, и стали доставать двумя вопросами: «Где ключи от машин и новые автоматы?» При этом даже не объяснили, какие ключи, какие машины и какие автоматы. Являются ли, например, упомянутые машины и автоматы одним и тем же или нет. Как назло, у меня с собой, помимо упомянутого самодельного устройства и фотоаппарата с телевиком, было два пакета с зерном и бутылка водного раствора аммиака, которым я почему-то собирался чистить духовку. Допрашивавшие меня люди были убеждены, что аммиаком я уж точно хотел сделать что-то страшное, а зачем мне зерно (про птиц они не верили), они не понимали, и это их бесило. Наведя обо мне справки, они узнали, что я «с Северного Кавказа и служил в армии». Это оказалось последней каплей — мне сказали, что им всё ясно и домой я не попаду больше никогда. «Во всяком случае, если не скажу прямо сейчас, где ключи от машин и новые автоматы». Мне стало так досадно после этого сообщения, что я сразу проснулся.

Проснувшись, я провёл ревизию реальности, пришёл к мнению, что она привычная, «настоящая», и успокоился. И, кстати, сразу же вспомнил, что, когда служил в армии, меня долго не ставили в караул, как раз потому, что «призван с Северного Кавказа». А было совершенно чёткое распоряжение «сверху»: призванным оттуда боевое оружие в руки не давать.

В нашей батарее «призванных с Северного Кавказа» было почти полтора взвода из трёх, а потому выполнять это распоряжение было не очень удобно. В конце концов, наши офицеры забили. Сперва сделали исключения для отличников и прочих внешне более или менее разумных юношей, а после и вовсе почти для всех (кроме полутора десятков тупиц, не способных запомнить табель поста, и одного дикого человека).

Но какова всё же была формулировка! «Призван с Северного Кавказа». Ни слова о национальностях, об образовании, о вероисповедании родителей, например. Только территория.

Критерий прикомандирования к батальону охраны штаба округа был более понятным: надо было быть славянином и иметь законченное среднее образование. То же — для заключения контракта с батальоном. Срочников в стрелки и водители туда призывали по этому же критерию.

Распоряжение про боевое оружие и Кавказ, видимо, сочиняли другие люди.

Дело было под Питером, если что. И, надо сказать, представление тамошних людей о южных пределах Родины удивляли меня не раз. Полутора годами позже описанной истории с караулом, уже когда я выпивал в штабе округа с полковником Семёновым, упомянутый полковник, будучи пьян, неоднократно говорил мне: «Денис, ты же с Северного Кавказа… То есть, ты хороший парень, но с Северного Кавказа же… В общем, если начнётся и я увижу тебя среди сепаратистов… Прости… рука не дрогнет». Я, понятно, отвечал на это что-то вроде: «Товарищ полковник, не несите хуйни, лучше закусывайте». Но удивлялся при этом, удивлялся, да…

А потом друзья, провожая меня на дембель в Ставрополь, спрашивали: «Ну куда ты едешь? Там же война!» О том, что война, мягко говоря, не там, слышать не хотели. «Ну как не там? Северный Кавказ же?» Ну да. И Евразия, например. Так и представляю себе: «Ты едешь в Евразию? Но там же война!»

Вот. А вспомнив всё это, я как-то задумался: а вот чуваки, которые сейчас трещат об «отделении Северного Кавказа», имеют о нём примерно такое же представление? Или всё-таки нет?

Паровоз протеста

В юности все дураки. Этим навеяно.

Когда нашей зелёной батарее впервые было скомандовано «Запевай!», я имел глупость запеть наутилусовское «Был бесцветным, был безупречно чистым, был прозрачным, но кто-то главный, кто вечно прёт в атаку, приказал наступать на лето и втоптал меня в хаки». И прочее маршмаршлевой. Вдвойне глупостью с моей стороны это было потому, что, во-первых, меня никто никуда не втаптывал — я в армию пошёл по собственному желанию, во-вторых, командовал нами тогда сержант Никитин, нормальный чувак, к которому я никаких отрицательных чувств не испытывал, в-третьих, сделано это было вообще не из соображений какой-то фронды, а просто не пришло в голову больше ничего маршевого, а про всю остальную батарею я был уверен, что никто из них двух строчек подряд запомнить не может. Ошибался, причём незаслуженно думал о товарищах плохо без разбору. Но главное, чего я не учёл, — в батарее текста этой песни в самом деле никто не знал. Кроме говноприпева про маршмарш. А петь надо было всем. И припев сержанту понравился. В итоге мы часа три без перерыва шагали, распевая во всю глотку это сраное маршмарш. Марш-марш левой! Марш-марш правой! марш-марш левой! и всё никаких слов больше. Бляяяяя. Мозги сворачивало в трубочку и мы, не сговариваясь, начали делать паровоз. Как-то распространился среди нас, солобонов, миф про то, что «паровоз», якобы, выводит командиров из себя, натурально бесит. Почему мы все поверили? Понятия не имею. Паровоз — это такой способ ходьбы. Идёт батарея, сержант командует: «Раз, раз, раз, два, три…» И вот на третий «раз» надо было топать с особой силой и чувством. Через некоторое время топать начинали на каждый шаг левой. Правой же наоборот старались наступать не очень шумной. Звук получался забавный. Что в этом должно было рассердить сержанта? Сейчас я ума не приложу, а тогда и не пытался его прикладывать. Сержанту понравилось. Он сказал: «О! Офигительно! Итак, на раз топаем, на два не топаем! И быстрее! И поём!»

И вот представьте себе — идёт сотня лбов, топает паровозиком и поёт: «Марш-марш-левой!» Как-то я с тех пор сильно остыл к творчеству группы «Наутилус-Помпилиус».

Пекарь чаще всего печёт

Вот, многие пишут, что, мол, «ни одна армия мира не смогла бы провести такую операцию, если бы заранее тщательно не готовилась». Имеют в виду при этом операцию Российской армии в Грузии и ставят факт подготовки России в вину: мол, «они готовились напасть на Грузию». Судя по количеству подобных записей и поддакивающих к ним комментариев, можно сделать вывод, что товарищи кое-чего не понимают. Попробую объяснить.

Во-первых, любая армия мира постоянно занимается боевой подготовкой, а не только строит квадратные сугробы, красит траву и марширует в противогазах. Любая.

Во-вторых, постоянная боевая подготовка — это значит, что армия постоянно готовится к войне. И не к какой-то там абстрактной войне, а к войнам конкретным, а именно — войнам с наиболее вероятными противниками. При этом военные — не политики. Им нет нужды разглагольствовать о «братских народах». Они просто работают по реальному положению вещей. Так, когда я служил в штабе ЛенВО, мы едва ли не ежемесячно проводили КШУ по различным вероятным вариантам войны с Украиной и прибалтийскими государствами: по обороне, по нападению, по превентивным ударам, по взаимодействию с армией Белоруссии и т.п. Прорабатывались варианты с вовлечением НАТО, без вовлечения НАТО, с ядерным оружием и без него, с нейтралитетом Финляндии и с Финляндией в качестве врага и т.п. Вплоть до ядерных ударов по скоплениям противника на нашей территории, извините. Понятно, что КШУ — это только КШУ, но ими подготовка не заканчивается. И чем регион «горячее», чем государство-сосед враждебнее ведет себя по отношению к России, тем подготовка по этому направлению становится серьёзнее: создаются оргмобгруппы, проверяются и наполняются склады боеприпасов и ГСМ, личный состав начинает больше стрелять и меньше маршировать, активизируется разведка и т.п. «Недружественная по отношению к Росии компания в прессе сопредельного государства» уже является поводом для более тщательной проработки этого государства. Офицеры отзываются из отпусков, получают подробные карты и т.п. Это только в СМИ, как правило, сообщается, что «учения были проведены в рамках подготовки противодействия международному терроризму». Основной противник армии — не терроризм. Терроризм — клиент других структур, в основном. Армия — инструмент войны. К войне она и готовится. И наивно было бы думать, что с инопланетянами.