CategoryЧБОУ

Технологии уважения

Помню, как во время службы в штабной чертёжке мы сотоварищи оформляли командующему «рабочую тетрадь» — на нарезанных вручную и переплетённых в красный сафьян листках ватмана, тушью, печатными буквами строго одинаковой высоты. Двести пятьдесят страниц. Майор из группы автоматизации, глядя на это, спросил: «А почему это нельзя просто распечатать?»

— Витя, ты охренел? — Задал ему встречный вопрос бывший там же пожилой полковник. — Командующему? Распечатать?! Нет, ты точно охренел…

— А почему нет? Неужели лучше вот так возиться?

— Витя, чёрт побери, ну ты нормальный? Иди, давай, к своим принтерам.

Потом нам однажды завернули сделанную для командующего карту, при нанесении обстановки на которую мы использовали дорогие японские фломастеры и акварельные карандаши Faber Castell.

— Ребята, вы вообще охуели? — Спрашивал нас офицер первого отдела, — Это же карта для командующего! Наносим только пером и тушью, границы поднимаем кохиноровскими карандашами! Только старыми!

Имелись в виду старые цветные карандаши Koh-I-Noor, выпущенные, кажется, до начала 1960-х годов. Нам их выдавали с какого-то тайного военного склада. И у них в самом деле были волшебные цвета. Особенно карминовый, которым поднималась граница России. Даже для начальника штаба можно было рисовать пилотовскими фломастерами, использовать заправляемые спиртовыми чернилами советские плакары, рапидографы, любые цветные карандаши, но командующему — никогда. Почему? Потому что работа тушью и пером — это проявление уважения, иначе — нет.

И вот совсем недавно — сколько лет уже прошло! — стал свидетелем: руководитель крупной и уважаемой организации делает выговор пресс-секретарю за то, что она не успела подготовить поздравления от его имени к одному профессиональному празднику. Она замечает, что до праздника ещё есть время, а руководитель ей разъясняет:

— Этого времени нам не хватит. Потому что надо составить список поздравляемых, выбрать бумагу, разработать дизайн, напечатать, сочинить текст, выверить его, вписать, принести мне на подпись, разослать… Нет, мы не успеваем.

— А нельзя по имейлу поздравить или факсом?

— Нет, — отвечает он, — нельзя: это неуважение.

Почему использование того, что новее и удобнее, воспринимается некоторыми как неуважение? Или уважение — это когда ради тебя заебались? Так, что ли?

Что-то с этим делать

Саакашвили сообщил о захвате Грузии российскими войсками

Когда я служил в штабе ЛенВО, мы с товарищами как-то рисовали карты операции по отражению спровоцированного прибалтийскими государствами натовского нападения на Россию. На какой-то день наши войска должны были полностью занять Прибалтику.

— Ну, вот, товарищ полковник, заняли мы её, а что с нею дальше делать? Прибалты ж просто так не замирятся — гадить станут изо всех сил. Что дальше-то? — Спросил я начальника 1-го отдела полковника М.

— А дальше, — сказал он, — оставить в Прибалтике гарнизоны и продвигаться в Европу.

— А нахрена нам Европа?

— А Европа заканчивается Атлантическим океаном. Добравшись до него, мы на плотах, понтонах и иных подручных средствах его преодолеем и попросим в США политического убежища.

— Блин, — сказал я, — а серьёзно?

— А серьёзно, — ответил он — Атлантику на плотах не переплыть. И это проблема. То есть придется со всем этим и в самом деле что-то делать.

Уродство военных

Хочешь быть красивым — иди в гусары.
Козьма Прутков.

Совет Пруткова устарел. Гусар отменили, а то, что носят на себе нынешние военные, способно изуродовать любого.

Я подумал об этом, увидев сегодня в метро группу курсантов высшего военного училища.

В середине 90-х, когда я служил в армии, так могли выглядеть солдаты срочной службы, но не курсанты. Срочники уже тогда носили головные уборы на четыре размера меньше головы. Это считалось круто. Почему? Я не знаю. На самом деле это уродливо. Маленькая пидорка, с трудом натянутая на какую-нибудь неровность затылка. До армии я видел подобное только на деревенских студентах технических вузов. Они так носили ушанки. Пришивали «уши» наверху и сдвигали шапку на затылок. Но у них шапки были хотя бы нормального размера. В армии был удивлен, когда увидел, что все выбирают шапки поменьше, а те, кому поменьше не досталось, норовят ушить. Особенно поразило то, что при питерских морозах они пришивают «уши». А еще стараются с помощью иголки, ниток и «заглаживания» сделать шапку квадратной. Об истоках этой моды можно только гадать. Ну, может быть, на фоне малюсенькой шапки голова больше кажется, а вот зачем делать шапку квадратной? То же самое они творили и с кепками-«пидорками» — после перехода на летнюю форму — брали поменьше, ушивали и заквадрачивали.

Я шапку брал, наоборот, побольше — чтобы уши закрывала, даже если её «уши» не отворачивать. А кепку просто по размеру. Сослуживцы у меня спрашивали: «Зачем? Почему? Ведь круто маленькую, а такую не круто!» Я в ответ пожимал плечами. Были и такие, что говорили, что я дико крут, потому что не боюсь, что про меня скажут, что я некрут, а вот сами они, мол, понимают, что нормальная шапка лучше, но боятся, что их назовут лохами.

А вот курсанты высших училищ тогда носили нормальные шапки и кепки. Наверное, в общей массе они тогда ещё были хоть капельку, но умнее общей массы срочников. Теперь — нет. Сегодня я видел шестерых курсантов — все в малюсеньких «пидорках», едва держащихся на затылках. Какой-то пиздец.

Кстати, офицеры сейчас выглядят не лучше солдат. Чего стоят одни только их гитлеровско-мексиканские фуражки! К слову, настоящая форменная фуражка — значительно меньше и скромнее. Фишка в моде. Эти гигантские головные космодромы они заказывают в ателье. Между прочим, даже те офицеры, у которых вкус не до такой степени атрофирован, часто получают из ателье именно такой гигантский кошмар. Почему? Потому что на складе часто выдают фуражки с «солдатским» (пластиковым) козырьком. Ходить под пластиковым козырьком среди офицеров (особенно среди старших офицеров) считается западло. Поэтому они заказывают в ателье фуражки с козырьком, обтянутым тонкой черной блестящей кожей. При этом у большинства, понятное дело, вкуса нет, они хотят гигантскую фуражку — как субститут головы (или хуя). Делая заказ в ателье, они особенно напирают на то, чтобы фуражка была большая и «стояла». Но я во время службы в штабе округа не раз видел, как штабные полковники, получая заказ, спрашивали у доставившего его солдата: «Это что за гитлеровский пиздец?» А просто в ателье привыкли, что большинство хочет гитлеровский пиздец. Вот и делают его всем, по умолчанию. То есть, если ты особенно не оговоришь, что тебе нужна именно нормальная форменная фуражка, тебе сделают, как мексиканцам — большинству. А если ты генерал, то ваще кранты. Сотрудники ателье как думают? Они думают: «Генерал! Ого! Раз майоры хотят себе такие, значит, генералу надо сделать в три раза больше». Я видел фуражку, которую из штабного ателье доставили нашему генералу. Он, правда, отправил её обратно. Но ведь мог и забить. А есть, я уверен, генералы, которые и сами считают, что у них должна быть самая большая фуражка в округе. По меньшей мере, мода и, скажем так, культурная ситуация очень этому способствуют.

Способствует этому и сама нынешняя офицерская форма, кстати. Согласитесь, что из русской дореволюционной фуражки сделать что-такое просто физически было тяжело.

А вообще прекрасная в целом выходит картина: стоят солдаты или курсанты в квадратных микропидорках, перед ними — офицер с гигантским мексиканским аэродромом на голове. А из-за того, что в петлицах у них теперь не капуста, а мечи, щиты и стрелы, ещё небось считают себя былинными богатырями.

От многих традиционных государственных институций в нашей стране нынче нестерпимо несёт клоунадой.

UPD. Вспомнил, как перед учениями, на которых всем было велено быть в полевой форме и подшитыми, даже генералам, наш генерал дал одному сержанту-срочнику свой камуфляж и белую наволочку и попросил подшить, а то у самого, мол, времени нет. Сержат рассудил так: «деды» нашивают себе очень толстые подшивы, а генерал — это супер-«дед», потому что служит уже хуй знает сколько. В общем, он подшил ему всю наволочку, да ещё и сделал «конвертики» тёмными нитками. Перешить у генерала минутки не нашлось. В итоге чуваки из генштаба смотрели на него с нескрываемыми ухмылками. Зато солдаты батальона охраны — с еще большим подобострастием, чем обычно.

Военоначальнег

Посмотрели на днях очередной фильм про летающих китайцев«Запретное царство». Так вот, переводчики там постоянно вместо «военачальник» говорили «военоначальник». Мне это как-то сразу напомнило наших питерских окружных «военоначальников», которые тоже так говорили. А ещё они говорили «сосредоточение и рассосредоточение». Всё, чего было в СПб и окрестностях с эпитетом «императорский», наш генерал именовал «королевским». В Зимнем Дворце, например, по его словам, «раньше жили русские короли». Но генерал был служака и дикарь, а вот история, описанная вот тут, во втором абзаце главки «Это раз», восхищает меня до сих пор. И, в общем, правильно. Потому что Цезарь, может быть, и не выше грамматики, но грамматика давно уже где-то далеко сбоку. И не только для военоначальнегов.

PS. Оффтоп. До чего же скучное и муторное занятие — расшифровка интервью. Впредь надо будет отдавать специальным людям.

Дурной сон

В который раз снится один и тот же сон с вариациями. При этом его предыдущие воплощения вспоминаются в новых снах на эту тему как реальное прошлое. Смысл в том, что я однажды, будучи в пятницу пьян, уехал в славный город СПб и вновь завербовался, как в старые добрые времена, на службу в штаб Ленинградского военного округа. Через пару дней я опять напился, протрезвел и вернулся в Москву, к своей обычной жизни. И с тех пор я время от времени во сне, не понимая, что это сон, вспоминаю, что я заключил контракт с вооруженными силами, а через несколько дней съебал в Москву и продолжил работать редактором. И получается, что я теперь, из-за минутного (ну, пусть суточного) пьяного помешательства, стал дезертиром. И меня, вроде бы, никто не ищет, да и живу я, как и раньше, ничего не изменилось, и документы у меня в порядке, и, в конце концов, я в своё время уже отслужил три года, Родине нечего мне предъявить, типа. Но сам по себе факт (случившийся во сне, но в других снах всё равно очень реальный), что я завербовался в армию, а потом про это забыл и, выходит, сбежал, очень меня напрягает. Проснувшись, я не сразу въезжаю, что это всё сон, и думаю, как быть. Например, думаю позвонить в штаб ЛенВО и всё объяснить. Или даже поехать в Питер, прийти в управу и лично поговорить с генералом. Слава Богу, я всегда окончательно просыпаюсь раньше, чем успеваю что-нибудь предпринять.

Блядь, чертежник ОУ шт. ОЛ ЛенВО — это навсегда.