CategoryЗначения

Каких слов я избегаю

Сегодня в комментариях в фейсбуке, под постом об обсценной лексике, написал, что не избегаю никаких слов. Потом подумал и понял, что соврал. То есть, конечно, матерных слов я не избегаю, да и не понимаю, зачем это вообще можно было бы делать. Понятно, что я избегал использовать их в рабочее время, когда трудился учителем литературы в школе, но не потому, что считаю, что это какое-то табу, а исключительно чтобы не иметь проблем со стороны традиционалистски настроенных коллег и родителей. Когда при мне матерились дети, я им, разумеется, никаких замечаний на этот счёт не делал.

Есть однако ряд слов, которых я не употребляю (или стараюсь не употреблять) в речи из, так сказать, идейных соображений.

Так я уже много лет избегаю группы мусорных вирусных слов, способствующих постулированию нематериалистического мировосприятия. Это слова «душа», «Бог», «духовность», «дух», «грех» и прочая подобная гадость. Избегаю их даже в поговорках, в устойчивых выражениях. Считаю, что этих слов в активном словоупотреблении в современных языках не должно быть вообще, т.к. они ничего действительного не означают и вообще вредны. Лет 10—15 назад я пытался делать исключение для слова «Бог», используя его в единственном его разумном значении, т.е. обозначая им совокупность государства, церкви, школы, морали и прочих тоталитарных институтов и практик, вплоть до правил дорожного движения и мелких обычаев вроде рукопожатия. Однако, неоднократно столкнувшись с тем, что собеседники упорно не понимают, что такое «Бог», и норовят обозначать этим словом некое вроде как существо, создавшее мир, «всеблагое», постулирующее набор неких традиционных правил и т.п. (полная чушь, конечно, особенно допущение «всеблагости» кого/чего-л.), я, чтобы каждый раз не объяснять, что имею в виду, решил от этого слова также отказаться. Речь, в которой ни у кого не становится «хорошо на душе», нет никаких «сильных духом», ничего «душевного» и т.п., видится значительно более прекрасной, нежели речь, засорённая этим хламом.

Я избегаю также соседствующих с вышеперечисленными в семантическом поле слов «честь», «совесть» и им подобных. Избегаю, так как считаю эти понятия и связанные с ними поведенческие комплексы безусловно социально вредными и также считаю необходимым вывести и слова из языка, и практики из корпуса социальных взаимодействий. Не нужна нам в светлом будущем эта дикая архаика.

Избегаю слов «предательство» и «измена», т.к. мне не нравятся эти оценочные концепты, предполагающие, что человек должен быть намертво прикреплён к разного рода группам и институциям и не может их покинуть, когда считает это удобным или необходимым. Я считаю, что человек всегда может выбирать, грубо говоря, любую сторону или группу или не выбирать никакой, а от замшелых концептов «измена» и «предательство» надо отказаться. И слова эти забыть, оставить их историкам языка.

Я не говорю «мы», «наши», когда речь не о каких-то группах и командах, в которых я действительно деятельно участвую. Если команда, работающая на бренд одного государства, обыграла в какой-нибудь мячик, команду, работающую на бренд другого, я никогда не скажу, что «мы выиграли». Потому что ну какие мы? Ни меня, ни кого-то, кого я знаю, там близко не было, я в эту игру не играл и к государству этому отношусь неприязненно. То же касается и всяких войн и сражений. Я никогда не скажу про Вторую Мировую или, скажем, про Куликовскую битву, что, мол, «мы победили». Потому что — кто это — «мы»? Это было чёрт знает когда. Никаких нас тогда в проекте не было. Советский Союз (которого давно нет) победил нацистскую Германию (которой нет ещё дольше). Какие-то условные русичи порезали каких-то условных татар. Где там мы? Нет там нас. Кто-то может сказать, что, мол, ладно, пусть не мы, но ведь — наши? Данунахер. Кто там наши? Сталинское Политбюро? Или некий средневековый феодал верхом на копытном? С чего они мне наши-то? И когда кто-то при мне про какие-то давние события говорит «Наши победили», я вздрагиваю. Я понимаю, что передо мной человек, скажем так, диковатый. И это жалко. Это на одного человека отдаляет человечество от нормального общества.

Не очень строго, но в большинстве речевых ситуаций избегаю слов «мужик» и «баба»: от них веет какой-то беспощадной крестьянской автохтонью и непреодолимыми заборами гендерных стереотипов.

Избегаю слова «власть». Считаю, что его в русском языке быть не должно. Оно связано с понятиями «владение», «владычество» и самой своей семантикой намекает на то, что причастные к ней будто бы властвуют над остальными. Это отвратительно. В обыденной речи я использую вместо него слово «чинота», в серьёзных текстах что-нибудь типа «временная выборная координатура», «временная ответственная экспертиза». И никакой «власти».

Аналогичным образом избегаю слова «глава» в сочетаниях типа «глава города», «глава республики». Потому что это слово предполагает какую-то иерархию. Предполагает, что данный конкретный чиновник — будто главный в городе и в республике. Но нет никаких главных. Они просто отвечают за определённые участки работ. Я не могу воспринимать всю эту хрень как вертикаль или пирамиду. И не хочу, что её так воспринимали другие. Этот участок работ не «наверху». Он — рядом.

Кстати, говорить о руководстве любого рода, что оно «наверху», что оно «верх» — тоже избегаю. никогда так не говорю. Нет никакого верха. Только стороны, бока.

Вот так. Вкратце.

Ресторан

Михельсон сообщает:

Трактиры получили название Restaurant, когда Boulanger, трактирщик в Париже, поместил на вывеске своего заведения слова:

Venite ad me omnes qui stomacho laboratis, et ego vos restaurabo;

т.е.: Придите ко мне все страждущие желудком, и я вас восстановлю.

Ср. Реставрировать.

ИВАН ЛОКОМОФАЙЛОВ

ИВАН ЛОКОМОФАЙЛОВ (Lokomofeilov, Iwan Lokomov, Iwan Lokomofeilowitsch) — восточногерманский мем. Так зовут вымышленного советского инженера или кузнеца, якобы выковавшего работающий паровоз из цельного куска стали. Гэдээровцы называли этим именем людей, способных простыми средствами исполнять сложные технические задачи, изобретательных, хитрых на выдумки в условиях ограниченных ресурсов. Почему в Германии (пусть и Восточной) для вполне внутреннего производственного мема использовалось русское имя? Потому что немцев всегда удивляло то, как в СССР, жесточайше экономя на тонком инструменте, расходниках и т.п., тем не менее умудряются достигать вполне высокотехнологичных результатов.

Напоминает, кстати, известный советский анекдот про «доработать напильником».

Мелори Ортберг. Как говорить с младенцем о семиотике

МЛАДЕНЕЦ. Книжка собачки читать.
Я. Ты готов найти антецедент?
МЛАДЕНЕЦ. [тянется к книге] Собачки книжка!
Я. Окей, ты готов дешифровать или кодировать немедленно?
Но утвердись в контексте, прежде чем искать смысл.
МЛАДЕНЕЦ. [упирается в книгу, сдвигает её]
Я. Правильно.
Ищи свои координаты в пространстве-времени.

Я. [позвякиваю связкой ключей]
МЛАДЕНЕЦ. [счастливо булькает]
Я. Ладно, малыш,
что ты так смеёшься?
[позвякиваю связкой ключей]
Ты смеёшься над означаемым или над означающим?
МЛАДЕНЕЦ. [счастливо булькает]
Я. ХВАТИТ ДЁРГАТЬСЯ!
ОПРЕДЕЛИСЬ УЖЕ В ПРОСТРАНСТВЕ ПИРСОВОЙ СЕМИОТИКИ!
МЛАДЕНЕЦ. [счастливо булькает]
Я. НЕТ!
НЕ В СОССЮРИАНСКОЙ! ЭТО ЖЕ ТРИАДЫ, ТЫ, ИДИОТ!
МЛАДЕНЕЦ. [счастливо булькает]
Я. Ох, ладно, просто возьми эти ключи, на.

МЛАДЕНЕЦ. [пытается взобраться на скамеечку]
Я. Хорошо, малыш…
Малыш, посмотри на меня…
Это отличный материал:
ты взаимодействуешь со своим умвельтом.
МЛАДЕНЕЦ. [заползает на одеяло]
Я. Можешь ли ты определить свой умвельт?
МЛАДЕНЕЦ. Ма!
Я. Разве «ма» — это твой умвельт?
Попробуй ещё разок.
МЛАДЕНЕЦ. Мама!
Я. Нет. Твоя мама сейчас отсутствует как референт.
Покажи мне твой умвельт.
МЛАДЕНЕЦ. Ма-а! Га-а!
Я. ТЫ СОЗДАЁШЬ СВОЙ УМВЕЛЬТ ПРЯМО СЕЙЧАС, ТО, КАК ТЫ ОРИЕНТИРУЕШЬСЯ СРЕДИ ПОВСЕДНЕВНЫХ ОБЪЕКТОВ ОКРУЖАЮЩЕГО ТЕБЯ МИРА, — ЭТО И ЕСТЬ ТВОЙ УМВЕЛЬТ!
МЛАДЕНЕЦ. Ма-а-а-а-а-а-а-а!
Я. Ладно, хорошо, просто покажи мне красный кубик.
МЛАДЕНЕЦ. [показывает на красный кубик]
Я. Фигассе! Ты в самом деле хочешь вот так просто позволить мне СКАЗАТЬ, что «красный» в самом деле есть?!
Лол ок.

Я. Вытащи руки изо рта и покажи мне реалистичность.
МЛАДЕНЕЦ. [булькает полусъеденной малиной, выплёвывая её на кулачки]
Я. Убери руки изо рта и отзови обвинения Лакана в «зависти к физике».
МЛАДЕНЕЦ. [грызёт кулачки]
Я. Да просто вынь руки изо рта, противно же!

Я. Покажи мне структурализм своими кубиками.
МЛАДЕНЕЦ. Кубик.
Я. Я сказала: «покажи мне структурализм»,
а не «определи означающее».
МЛАДЕНЕЦ. [ставит красный кубик на коричневый кубик]
Я. Молодец.
Покажи теперь ограничения структурализма.
МЛАДЕНЕЦ. [швыряет синий кубик вглубь комнаты]
Я. Хорошо.
А покажи мне постструктурализм.
МЛАДЕНЕЦ. [колотит по кубикам кулачками]
Я. Просто отлично!..
А теперь используй свои кубики, чтобы продемонстрировать мне проблемы поэтики Достоевского.

МЛАДЕНЕЦ. Читать книжку собачек опять.
Я. Да-да, хорошо, сейчас.
Покажи мне, где жёлтый пёсик на этой странице.
МЛАДЕНЕЦ. [показывает]
Я. Умница.
Теперь покажи, где коричневая собачка.
МЛАДЕНЕЦ. [показывает]
Я. А теперь покажи мне, где автор.
МЛАДЕНЕЦ. [беспомощно моргает]
Я. Правильно.
Автор мёртв.


Перевёл Д. Яцутко

Красота предательства

Уже не в первый раз пишу о предательстве. Если пойдёте по меткам или в «Манифест-словарь», найдёте там немало понятных слов на эту тему. Но сейчас так часто повторяют глупое сочетание «национал-предатели», что я опять об этом задумался.

Мне с детства были интересны предатели. Они занимали меня. Увлекали. Я читал про них, думал. И они почти всегда по той или иной причине были мне симпатичны. Во всяком случае не менее, чем герои-патриоты, а часто и более.

Вот Брут. В народной интеллигентской мифологии он тот, который «и ты, Брут» — убийца Цезаря, предатель, грязный, низкий и недостойный. Цезарь его любил, как сына, отца, брата и пушистого котика, а он Цезаря зарезал. Важным пиарщиком такого видения ситуации был некто Данте Алигьери: силой его пера Брут был отправлен в самый центр ада — в пасть к сатане, рядом с Иудой.

А между тем, Брут спасал Рим от неминуемо воцаряющегося Цезаря. Происходя из рода Луция Юния Брута, одного из основателей Римской республики, будучи убеждённым и последовательным сторонником республики, прислушиваясь к мнению соратников, он пожертвовал своей дружбой с Цезарем и возглавил заговор против него. После убийства был, между прочим, безоговорочно амнистирован сенатом — как спаситель народовластия. Потом два года фактически правил Грецией и восточными провинциями, сражался с войсками Октавиана, проявляя недюжинный полководческий талант. Когда Октавиан объявил его предателем и врагом Рима, Цицерон писал Бруту ободряющие письма, выдавая тому между делом военные тайны Октавиана и Антония.

Поверженного Брута его враги хоронили, завернув тело в драгоценный пурпур — в знак высочайшего уважения.

Но Рим всё же фактически перестал быть республикой, императоры стали монархами. И их люди на протяжении веков делали республиканцу Бруту плохой пиар. Предал он Цезаря? Ну да. Но почему в народной истории осталось только это? Причём спроси кого, почему Брут так сделал — не ответит. Ну, или скажет что-нибудь неприязненное о «гнилой сущности» и «корыстных интересах». А ведь даже в школьных учебниках истории рассказывается о республиканском и тираноборческом характере заговора против Цезаря. Не помнят. Помнят только придуманное пиарщиками «И ты».

Микеланджело. Брут

Микеланджело. Брут

Или вот Иуда, которого гениальный пиарщик Данте поместил туда же, куда и Брута, — в пасть сатаны. Предал он Христа? Ну да. Но вы посмотрите — вокруг этого поступка целая культурная традиция. От гностических евангелий до замечательных литературных произведений (например, роман Генрика Панаса «Евангелие от Иуды»), от конспирологических теорий до рок-оперы Уэббера. Нет, я поступка Иуды не одобряю: он предал харизматического лидера неформальной тусовки в железные лапы государственных и клерикальных структур. Это, я считаю, зря и вред. Но можно ли так просто отмахиваться от ситуации, в которой человек меняет направление, мечется, ищет, принимает непростые решения и, вместо попытки осмыслить и понять, просто лепить ярлык — предатель, мол, предатель и есть, что о нём говорить? Вот простая вам параллель: за безумным харизматичным Лимоновым шарахались толпы молодёжи, они то и дело куда-нибудь нехорошо влипали, и многие люди говорили, что, мол, давно надо его изолировать или вообще кирдык, а то это ж дурачьё несчастное через него смерть найдёт. Среди рассуждающих так были и христиане, однозначно и без разговоров осуждающие предательство Иуды. Но, ребята, Иуда ведь мог в своём поступке руководствоваться такими же рассуждениями. Мы не знаем, как там было на самом деле, какие мотивы, но какие-то мотивы же были. И вполне может быть, что и такие, которые лично вы в аналогичной ситуации сочли бы не только уважительными, но и весьма достойными.

Дроктульф. Ну это тот редкий случай, когда в культуре закрепилось восхищение предательством. Будто бы варвары осаждали Равенну, но один из них, храбрейший, наступавший первым, увидел лишь крыши прекрасного города, «увидел строй целого — разнообразие без сумятицы» и был столь восхищён, что развернулся на мосту и стал убивать своих соплеменников, с которыми пришёл этот город разграбить. Дроктульф погиб, защищая Равенну. А поскольку культура европоцентрична, его поступком принято восхищаться. Что до меня, так я восхищаюсь им искренне. Но будьте уверены: если бы современная культура формировалась без гнёта желания быть римской, а не варварской, если бы останки Рима в итоге захватили бы не выжившие дроктульфы, способные восхититься большой культурой и восприять её, а какие-нибудь совершенно дикие пришельцы из дальних степей и пиар в итоге был бы не, условно, равеннским, а, условно, ордынским, этот прекрасный варвар оказался бы в третьей пасти сатаны вместо Кассия Лонгина. Собственно, от нынешних ордынцев (сторонников «особого пути» России и вообще любителей отсталой отечественной государственности) я уже слышал такие слова. Дескать: «Ну Дроктульф — обычный предатель, мерзкий, как и все предатели».

Ещё у нас очень любят возводить в архипредатели генерала Власова. Об этом я уже тоже писал. Просто дам ссылку: http://blog.yatsutko.net/2498.

Стенли Твидл, младший помощник вспомогательного заместителя курьера, еретик, архипредатель, капитан Лексса, самого могущественного оружия уничтожения в двух вселенных.

Стенли Твидл, младший помощник вспомогательного заместителя курьера, еретик, архипредатель, капитан Лексса, самого могущественного оружия уничтожения в двух вселенных.

Наконец, предательство — это часто просто красиво. От тебя ждут чего-то, строят, рассчитывая на тебя, какие-то планы, а ты — раз — двигаешься вопреки всем ожиданиям и меняешь все расклады.

Диана Ригг в роли Оленны Тирелл

Диана Ригг в роли Оленны Тирелл.

Конечно, у тебя при этом должна быть хоть какая-то карта, какой-то ресурс. Иначе этой красоты никто, кроме тебя самого, не заметит. Но ведь человек может быть не честолюбив. Ему может хватать собственного осознания, скажем так, интересности финта.

Но разве не радует вас, когда в фильме, в котором всё, вроде бы, уже понятно, персонаж внезапно меняет сторону? Или оказывается тройным агентом? Сюжет сразу приобретает остроту.

Наконец, у человека могут быть и обычные банальные эгоистичные меркантильные мотивы. Он может испугаться. Может проявить любопытство («может, стоит теперь попробовать вот так?»). Может просто дёрнуться под влиянием кипящей смеси гормонов и прочих ферментов, вдруг ударившей в голову.

И почему мы должны его презирать за это? Презираете и осуждаете «национал-предателей»? Ой, ребята, вы то и дело оправдываете такое, что презрению и осуждению вашим цена — ломаный фальшивый грошик.

Предательство — это просто движение против одних в интересах других. Или даже в интересах тех же одних, которых эти одни, по мнению «предателя», пока просто не осознают (римский плебс, например, требовал смерти Брута). Или пока их не научили осознавать их так, а не иначе (вспомните, как менялись миф и пиар Павлика Морозова в 80-90-е годы прошлого века).

Я это к чему опять всё? Не тратьте энергию на ненависть. Видите то, что вам кажется предательством? Поинтересуйтесь мотивами, рассмотрите явление в диалектической связи с контекстом, с причинами и возможными следствиями. Выслушайте. Подумайте. Ярлык (любой ярлык) отупляет.

А если очень хочется ненавидеть — ненавидьте свою лень, свою прокрастинацию, свою беспомощность. От этого будет больше толку, чем от брызгания слюной по поводу «национал-предателей».

Пидоры по-русски

То, что в русскоязычных гомофобских рассуждениях, состоящих в призывах так или иначе ограничить пидарасов, то и дело упоминается «очко», т.е. актуализируется, так сказать, принимающая сторона гомосексуальных отношний, напоминает нам об особенностях понимания русской массой того, что такое пидарас. А именно: в её понимании пидарас — это мужчина, которого ебут другие мужчины. Или, судя по тому же дискурсу, тот, кто ходит в розовых штанах и жёлтых туфлях. А вот если мужчина сам ебёт других мужчин, да ещё и штаны и ботинки при этом носит чёрные, немаркие, как все, то он, конечно, не пидарас никакой, а нормальный мужик. А то, что пидарасов ебёт — ну так а что с ними делать-то? Терпеть их, что ли?

Половые треугольники

Сегодня в налоговой опять несколько секунд тупил перед туалетами, разглядывая треугольники. И так всегда — в кинотеатрах, в кафе, в торговых центрах — везде, где мужской и женский туалеты обозначены треугольниками, направленными вверх и вниз. Чтобы вспомнить, что треугольник вверх — это юбка, сообразить, что в общепринятой мифологии принято считать, что юбка есть нечто, что должно ассоциироваться с женщиной, и методом исключения понять, что второй треугольник — это что-то мужское, всегда нужно время. Видимо, в изучении иероглифов у меня не было бы никаких шансов. Разве что они были бы логичнее, чем вот это. Во-первых, почему треугольник, расширяющийся вниз, — юбка? Бывают же и узкие юбки. И вообще всякие хитрые. Во вторых, почему юбка — это женщина? Заморочки по гендерной привязке тех или иных предметов одежды всегда удивляли. Ну, то есть, да, мужчины носят юбки достаточно редко, но ведь женщины носят вообще всё. И потом, одежда в моей системе мира до такой степени мало имеет отношения к полу (она ведь одежда — надел, снял, купил, выбросил, подарил, потерял, сносил, вкусы поменялись), что я никогда сразу не вспоминаю, что эти треугольники имеют отношение к одежде. Первое, что приходит в голову, что треугольник остриём вниз — это пизда, а остриём вверх — хуй (и тут, ктстати, вспоминается цитата из Старджона об «идентичных половых треугольниках»). Но потом сразу же сомнение: в сортирах ведь ссут, а когда ссут, хуй, как правило, не стоит. Да и стоящий хуй можно изобразить по-разному: он ведь и расширяться к концу может. Да и вообще, напоминаю я себе, это не о сексе, как бы, а об испражнениях и отведении дурно пахнущих и привлекающих бактерии и мух нечистот за пределы активно эксплуатируемых пространств. Но тогда причём тут вообще пол? Пока я вот так размышляю, как правило, кто-нибудь заходит или выходит через одну из дверей, и это решает проблему. Если это не клининговый персонал, конечно, потому что они, как мы знаем, вхожи всюду. Продолжается это всё, конечно, не так долго, как я тут расписал, — секунды. Но всё равно всякий раз раздражает. Я вообще не раздражительный, на самом деле, но когда хочется ссать, нервы сложнее контролировать. Почему, раз уж так важно разделять гендеры в туалете, нельзя просто писать буквами? Пока русский язык таков, какой он сейчас, буквы «М» и «Ж» едва ли приведут кого-то в замешательство (хотя ещё в 70-е был анекдот про «медамов» и «жентельменов»). А за треугольники эти я бы убивал.