CategoryМанифесты

Дикие германцы и Рим

Состою в нескольких атеистических сообществах и регулярно страдаю от убожества дискурсивных практик тамошних виртуальных насельников.

Уровень их атеистических камланий недалеко ушёл (и чаще не вверх, а лишь чуть в сторону) от камланий религиозных. Отсутствие веры в личного Бога в обобщённой трактовке одной из популярных религий как таковое — при голове, набитой мифами иного рода, при стремлении с регулярностью ритуальных поворотов молитвенных колёс воспроизводить тупейшие и безграмотнейшие, пусть и антирелигиозные, мемы, при отсутствии научных знаний о мире, при неумении понять текст или сформулировать мысль — сомнительный плюс.

Всё время думаю: нужны ли нам такие союзники?

С одной стороны, они формально на нашей стороне, они способны к безудержному натиску, они могут цепляться к любой манифестации традиционных религий с маниакальным упорством. И эти качества, казалось бы, нельзя не ценить в условиях угрожающего усиления религиозных групп. Но глядя на них я представляю, как смотрит трибун латиклавий перед битвой на навязанных ему обстоятельствами в союзники германцев или аланов. О да, они союзники, они за нас, они нам нужны, а некоторые их военачальники даже хотят считаться римлянами, кто-то вон и фалеры напялил. И, да, сейчас они нам действительно необходимы. Но у них грязные свалявшиеся патлы до пояса, от шкур, которыми они себя укрывают, несёт козлищем, у их сёдел висят высушенные человеческие головы, а на шеях, прямо поверх фалер (кстати, с кого они их сняли?) — ожерелья из пальцев. Они орут, как резаные, не держат строй и постоянно дерутся друг с другом. И вот с этими людьми нам придётся делить плоды победы? Не в смысле трофеев, это как раз ради бога, в смысле — делить с ними постпобедный мир. Да хотя бы постпобедный пир, где они перепьются и станут задирать легионеров. Ну ладно, поначалу мы отдадим им побрякушки побеждённых и скажем, что ваше кочевье — вот за этой линией. Но нам придётся принимать их вождей, говорить с ними почти на равных. Не принимать и не говорить будет нельзя: это ведь будет и их победа, этот мир будет завоёван и ими. И мы, конечно, переживём ароматы их шкур и волос, беда не в них. Они, может быть, даже помоются и переоденутся. Но, как говорится, можно вывезти девушку из Урюпинска, но Урюпинск в девушке-то останется. И они привнесут в наш общий постпобедный мир свои дикие представления, свои ожерелья из пальцев в уме. Окей, они постепенно начнут считать себя римлянами, когда-нибудь станут во главе Священной Римской империи, которая со временем станет очень даже цивильной Германией, гораздо более даже цивильной, чем сейчас Рим. Но это будет через столетия. А сейчас это дикари, они рядом, и считаться с ними нужно начинать немедленно. Или не нужно? Но тогда нас разобьют почти такие же дикари. Почти такие же — с одной оговоркой: эти на Рим вообще срать хотели, они просто сотрут его с лица Земли. Поэтому приходится делить дикарей на наших (хотя бы потенциально) и совсем чужих. И нашим дикарям надо помогать. Надо с ними поддерживать контакт, общаться, дарить им мыло.

В этом, кстати, проблема любого «рамочного» движения — проблема массы. Принимающих рамки с полным осознанием, критично, всегда сопровождают массы, которые вроде бы и за нас, но так, на уровне написанных с ошибками полутора лозунгов. При этом внутри этих попутчиков — ад. И этот ад может вылезти наружу в любой момент. Как известно, стоило Моисею отвернуться, его попутчики немедленно соорудили золотого тельца. Стоило комиссару слегка проебать момент — крестьяне и матросы уже резали инженеров (за слишком господский вид) и разносили винные погреба. Но без матросов, без диких германцев, без сипаев, без туркополов — просто никак. Ну да, мы постараемся привить им революционную сознательность, почтение к Британской империи, дадим им римское гражданство, но глубины в этом не будет. В глубине будет продолжать клубиться мрачная хтонь.

И, в общем, хотелось бы дать всем образование, научить всех понимать, что и как устроено, научить писать и читать, наконец, как-то бороться со вшами. Но это потом, со временем. А враг уже перед нами, и лишняя тысяча пехоты и сотня конницы нужна прямо сейчас, немедленно. И мы вынуждены рисковать, принимая такое сотрудничество.

Все — вынуждены.

————————-

См. также: Урок полемического искусства http://yatsutko.net/868/

Окончательная победа

То и дело кто-нибудь пишет, что, мол, окончательную победу мы отпразднуем только тогда, когда останки Сталина вынут из стены и где-нибудь развеют, останки Ленина вынут из Мавзолея и, как минимум, положат в стену, а на месте Мавзолея сделают музей жертв чего-нибудь (тоталитаризма, большевизма).

Фигня, товарищи. Окончательную победу мы отпразднуем только тогда, когда всем будет пофиг, когда Сталин и Ленин станут просто полуисторическими-полулегендарными персонажами, вроде Чингисхана, Хуан-ди или Эхнатона, когда всем будет совершенно плевать, где лежит, если вообще лежит, условный «прах», части которого когда-то, вероятно, служили носителем сознания неких чуваков, а праздновать какие-либо победы, кроме совсем свежих научных и технологических, никому даже и в голову не придёт.

Ведь что такое «музей жертв», пацаны? Это продолжение войны.

В наше время глупо воевать хоть за трупы, хоть за ритуалы почитания мёртвых. Глупо, а также вредно: пока вы воюете — вы воюете.

Моя же позиция такова: пока достаточное количество людей готово устраивать вокруг любого действия с вышеуказанными трупами ритуальные пляски (похуй, с каким знаком: «Покусились на светоч» и «Закопали, наконец, ублюдка» — это совершенно одно и то же), не надо ничего трогать, чтобы не провоцировать дурную ритуальную активность. А вот как поостынут — можно преспокойно хоть на свалку вынести. Ну, или на удобрения переработать, чтобы польза была.

Вообще, надо народ постепенно отучать от ритуального захоронения. Как и от «музеев памяти». Хотите памяти — помните. Хотите, чтобы что-то напоминало, — интернет большой, а площадь в городе ритуальной поминальной хренью занимать не надо.

Если уж кто-то совсем больной — на здоровье — давно уже делают ожерелья из волос покойного, недавно стали делать дилдо с прахом покойного, а также торфяные горшочки с прахом и саженцем. Фпирёт, как говорится. А вот камней этих бессмысленных с надписями, а также помещений с маловысокохудожественными (бумажными!) фоточками на стенах — не надо. Не каменный век. И даже не двадцатый.

КРАТКОЕ РЕЗЮМЕ. Пока многие слишком магично воспринимают трупняк, слишком по его поводу переживают (с любым знаком) — не трогать. Но одновременно всячески пропагандировать мысль, что прах — это только прах, что к бывшему человеку он отношения не имеет. Как только большинство поумнеет — спокойно и деловито всю эту хрень убрать и построить на ея месте что-нибудь, исходя из урбанистической рациональности, кафе, например, или дорогу проложить, или соорудить портал на Луну. Вот тогда и наступит окончательная Победа. Только праздновать её никто не будет. Зачем что-то праздновать, когда и так всё хорошо?

Не надо ухудшать христианство

Ислам хуже христианства только одним: он сегодня живее, активнее, среди его приверженцев больше людей именно что религиозных, а не называющих себя таковыми по традиции или по привычке. Именно поэтому и исламский терроризм, и мусульманская агрессивность в отношении людей, выступающих против религий вообще и против ислама в частности, поэтому нападения на тех, кто шутит на тему ислама. В христианстве этого нет, пока оно спящее, номинативное, пока в церковь ходит одна старенькая бабушка на квартал, а остальные так, изредка, в Пасху, если не лень, пока религия жёстко отделена от светского образования, а государство не даёт ей прорасти в себя сколь-нибудь существенным числом ложноножек. Как только христиане становятся активнее, как только они начинают в самом деле считать себя христианами и выбирают это основание для значимого противопоставления себя другим, не-христианам, они становятся не лучше мусульман. Мы это прекрасно можем наблюдать не только на примере прошлых веков, но и сегодня, на примере Энтео, Милонова, дела «Пусси Риот», пстов в социальных сетях, в которых христиане завидуют агрессивной дикости мусульман (обобщённое «сделали бы они это в мичети»), хотят быть как они и выражают солидарность с преступниками, творящими беспредел в отношении тех, кто смеет публично высказаться некомплиментарно об основателе исламской религии.

Так что, да, сегодня христианство лучше ислама, но не потому, что ему имманентна какая-то особенная лучшесть. Оно лучше только потому, что мертвее, что отодвинуто на краешек современной европейской (в широком смысле) культуры. Только этим оно и хорошо. И идиот тот, кто призывает ради противостояния исламу подпитывать христианство, впускать его в школы, обеспечивать ему государственную поддержку: вы призываете тушить пожар керосином.

Любая религия (ну, может, за очень редким исключением, но среди традиционных конфессий таких исключений, как выяснилось, нет: даже буддисты пытаются посадить человека в тюрьму за изображение Будды в наушниках) — это прежде всего догма, это механизм подчинения, концепция святого, сакрального сама по себе подразумевает, что некий набор чего попало, произвольно взятых имён, изображений, сочетаний звуков и визуальных точек важнее, чем свобода человека и его жизнь. То есть, для них графофонетическая последовательность, составленная из фонем и соответствующих им букв «М», «у», «х», «а», «м», «м», «е», «д», — важнее, чем твоя жизнь. Для них канон расположения цветовых пятен в виде сидящего в позе лотоса чувака — важнее, чем твоя свобода. Для них две скрещенные палки важнее, чем твоё всё. Поэтому хорошими они могут быть только когда их мало и они особенно не высовываются из-за забора своего клуба по интересам, когда к школе их не подпускают на пушечный выстрел и когда государство ограничивается в их адрес, максимум, дежурными холодными вежливостями в их праздники.

Так что, не надо ухудшать христианство. Напротив, его надо бы даже несколько улучшить. Даже буддизму не помешает улучшение. А уж исламу существеннейшее улучшение — просто необходимо.

На гальванизацию неких трупов

Как же прискорбно, что столь многих занимает конфликт между крупными держателями ресурсов, на первый план пиар-кампании которого выведено отвратительное противостояние двух так называемых национальностей. При этом одна из них свой национальный период уже пережила, пережила даже и более совершенный наднациональный. И в обе сейчас с разных сторон делают инъекции, стимулирующие «этническое самосознание», что в наш прекрасный постмодерный глобалистский век, как минимум, противоестественно. Но ресурсодержатели, а также их как платные, так добровольно глупые говорительные помощники стараются изо всех сил, пытаясь воскресить риторику, мифику и иконику эпохи национальной романтики, от которой уже и сладостная гниль давно простыла. То есть, даже гниль эту приходится либо домысливать, либо выращивать, экспериментируя на новых клеточных культурах, причём, по-нашему, по-постмодернистски, валя в одну чашку Петри красное и белое, «великого русского героя Урицкого» и «еврофашистскую гомобандеру». Стыдно, друзья. Стыдно в наше время заниматься национальной романтикой и национальным строительством. Дичаете. Следующим шагом будет ритуальное православие, потом вера в помазанничество правителя. Отличие же от эпох, когда весь этот навоз ещё относительно органично удобрял почву, в том, что над всеми вашими полосатыми, двуцветными и трицветными тряпочками теперь возвышаются не государь, Господь и третье и отделение, а циничные, мобильные и вполне себе глобальные распорядители ресурсов, владеющие современными медиа и высокотехнологичными способами руления эмоциями масс. Опомнитесь! Надо выращивать ГМО и разводить мясных насекомых, строить безопасные термоядерные реакторы и осваивать Луну, а не национальным строительством заниматься, дроча на ленточки и флажки и погружаясь в грязь, суеверие и ничтожество. Чему вы радуетесь, когда пишете восторженно что-то типа «русские почувствовали себя русскими», «украинцы почувствовали себя нацией»? Это ведь означает только, что очень многие люди почувствовали себя плохо.

Красота предательства

Уже не в первый раз пишу о предательстве. Если пойдёте по меткам или в «Манифест-словарь», найдёте там немало понятных слов на эту тему. Но сейчас так часто повторяют глупое сочетание «национал-предатели», что я опять об этом задумался.

Мне с детства были интересны предатели. Они занимали меня. Увлекали. Я читал про них, думал. И они почти всегда по той или иной причине были мне симпатичны. Во всяком случае не менее, чем герои-патриоты, а часто и более.

Вот Брут. В народной интеллигентской мифологии он тот, который «и ты, Брут» — убийца Цезаря, предатель, грязный, низкий и недостойный. Цезарь его любил, как сына, отца, брата и пушистого котика, а он Цезаря зарезал. Важным пиарщиком такого видения ситуации был некто Данте Алигьери: силой его пера Брут был отправлен в самый центр ада — в пасть к сатане, рядом с Иудой.

А между тем, Брут спасал Рим от неминуемо воцаряющегося Цезаря. Происходя из рода Луция Юния Брута, одного из основателей Римской республики, будучи убеждённым и последовательным сторонником республики, прислушиваясь к мнению соратников, он пожертвовал своей дружбой с Цезарем и возглавил заговор против него. После убийства был, между прочим, безоговорочно амнистирован сенатом — как спаситель народовластия. Потом два года фактически правил Грецией и восточными провинциями, сражался с войсками Октавиана, проявляя недюжинный полководческий талант. Когда Октавиан объявил его предателем и врагом Рима, Цицерон писал Бруту ободряющие письма, выдавая тому между делом военные тайны Октавиана и Антония.

Поверженного Брута его враги хоронили, завернув тело в драгоценный пурпур — в знак высочайшего уважения.

Но Рим всё же фактически перестал быть республикой, императоры стали монархами. И их люди на протяжении веков делали республиканцу Бруту плохой пиар. Предал он Цезаря? Ну да. Но почему в народной истории осталось только это? Причём спроси кого, почему Брут так сделал — не ответит. Ну, или скажет что-нибудь неприязненное о «гнилой сущности» и «корыстных интересах». А ведь даже в школьных учебниках истории рассказывается о республиканском и тираноборческом характере заговора против Цезаря. Не помнят. Помнят только придуманное пиарщиками «И ты».

Микеланджело. Брут

Микеланджело. Брут

Или вот Иуда, которого гениальный пиарщик Данте поместил туда же, куда и Брута, — в пасть сатаны. Предал он Христа? Ну да. Но вы посмотрите — вокруг этого поступка целая культурная традиция. От гностических евангелий до замечательных литературных произведений (например, роман Генрика Панаса «Евангелие от Иуды»), от конспирологических теорий до рок-оперы Уэббера. Нет, я поступка Иуды не одобряю: он предал харизматического лидера неформальной тусовки в железные лапы государственных и клерикальных структур. Это, я считаю, зря и вред. Но можно ли так просто отмахиваться от ситуации, в которой человек меняет направление, мечется, ищет, принимает непростые решения и, вместо попытки осмыслить и понять, просто лепить ярлык — предатель, мол, предатель и есть, что о нём говорить? Вот простая вам параллель: за безумным харизматичным Лимоновым шарахались толпы молодёжи, они то и дело куда-нибудь нехорошо влипали, и многие люди говорили, что, мол, давно надо его изолировать или вообще кирдык, а то это ж дурачьё несчастное через него смерть найдёт. Среди рассуждающих так были и христиане, однозначно и без разговоров осуждающие предательство Иуды. Но, ребята, Иуда ведь мог в своём поступке руководствоваться такими же рассуждениями. Мы не знаем, как там было на самом деле, какие мотивы, но какие-то мотивы же были. И вполне может быть, что и такие, которые лично вы в аналогичной ситуации сочли бы не только уважительными, но и весьма достойными.

Дроктульф. Ну это тот редкий случай, когда в культуре закрепилось восхищение предательством. Будто бы варвары осаждали Равенну, но один из них, храбрейший, наступавший первым, увидел лишь крыши прекрасного города, «увидел строй целого — разнообразие без сумятицы» и был столь восхищён, что развернулся на мосту и стал убивать своих соплеменников, с которыми пришёл этот город разграбить. Дроктульф погиб, защищая Равенну. А поскольку культура европоцентрична, его поступком принято восхищаться. Что до меня, так я восхищаюсь им искренне. Но будьте уверены: если бы современная культура формировалась без гнёта желания быть римской, а не варварской, если бы останки Рима в итоге захватили бы не выжившие дроктульфы, способные восхититься большой культурой и восприять её, а какие-нибудь совершенно дикие пришельцы из дальних степей и пиар в итоге был бы не, условно, равеннским, а, условно, ордынским, этот прекрасный варвар оказался бы в третьей пасти сатаны вместо Кассия Лонгина. Собственно, от нынешних ордынцев (сторонников «особого пути» России и вообще любителей отсталой отечественной государственности) я уже слышал такие слова. Дескать: «Ну Дроктульф — обычный предатель, мерзкий, как и все предатели».

Ещё у нас очень любят возводить в архипредатели генерала Власова. Об этом я уже тоже писал. Просто дам ссылку: http://blog.yatsutko.net/2498.

Стенли Твидл, младший помощник вспомогательного заместителя курьера, еретик, архипредатель, капитан Лексса, самого могущественного оружия уничтожения в двух вселенных.

Стенли Твидл, младший помощник вспомогательного заместителя курьера, еретик, архипредатель, капитан Лексса, самого могущественного оружия уничтожения в двух вселенных.

Наконец, предательство — это часто просто красиво. От тебя ждут чего-то, строят, рассчитывая на тебя, какие-то планы, а ты — раз — двигаешься вопреки всем ожиданиям и меняешь все расклады.

Диана Ригг в роли Оленны Тирелл

Диана Ригг в роли Оленны Тирелл.

Конечно, у тебя при этом должна быть хоть какая-то карта, какой-то ресурс. Иначе этой красоты никто, кроме тебя самого, не заметит. Но ведь человек может быть не честолюбив. Ему может хватать собственного осознания, скажем так, интересности финта.

Но разве не радует вас, когда в фильме, в котором всё, вроде бы, уже понятно, персонаж внезапно меняет сторону? Или оказывается тройным агентом? Сюжет сразу приобретает остроту.

Наконец, у человека могут быть и обычные банальные эгоистичные меркантильные мотивы. Он может испугаться. Может проявить любопытство («может, стоит теперь попробовать вот так?»). Может просто дёрнуться под влиянием кипящей смеси гормонов и прочих ферментов, вдруг ударившей в голову.

И почему мы должны его презирать за это? Презираете и осуждаете «национал-предателей»? Ой, ребята, вы то и дело оправдываете такое, что презрению и осуждению вашим цена — ломаный фальшивый грошик.

Предательство — это просто движение против одних в интересах других. Или даже в интересах тех же одних, которых эти одни, по мнению «предателя», пока просто не осознают (римский плебс, например, требовал смерти Брута). Или пока их не научили осознавать их так, а не иначе (вспомните, как менялись миф и пиар Павлика Морозова в 80-90-е годы прошлого века).

Я это к чему опять всё? Не тратьте энергию на ненависть. Видите то, что вам кажется предательством? Поинтересуйтесь мотивами, рассмотрите явление в диалектической связи с контекстом, с причинами и возможными следствиями. Выслушайте. Подумайте. Ярлык (любой ярлык) отупляет.

А если очень хочется ненавидеть — ненавидьте свою лень, свою прокрастинацию, свою беспомощность. От этого будет больше толку, чем от брызгания слюной по поводу «национал-предателей».

Так ли тебе нужен Гитлер, как ты привык думать

Вот же заладили — «Власов — предатель! Власов — гнида!» Чуваки, Власова давно нет. И Гитлера нет. И Сталина. И Краснова. И Жукова. И вообще всех этих чуваков, деятельность которых вы всё норовите оценить одним-двумя словами. А это были люди. Кто-то их родил, растил, какие-то у них были детские и подростковые эмоции, проблемы, переживания, радости, как-то они формировались, чего-то желали. Потом взрослая жизнь, непростое время, обстоятельства. Что-то пытались они решить, как-то что-то повернуть в мире, в чём-то, может быть, шли по течению, влекомые требованиями времени, социальной заявкой, где-то накосячили, где-то ошиблись, в чём-то оказались просто глупцами (но, может, не глупее тысяч других). Ну, повезло им, каждому по-своему, оказаться в роли олицетворения чего-то крупного в мире, каких-то серьёзных социально-политических движух и событий, ну вышло так, что им довелось отдавать приказы и принимать решения, в результате которых кто-то погиб, миллионы погибли. Ну вот так сложилось. Дело же прошлое. Зачем тратить эмоциональные силы на осуждение, ненависть, поддержку этих давно отсутствующих в континууме персонажей? Кто знает, какие там у них были мотивы, что как поворачивалось в голове? Вот представьте, что вы оказались на месте Адика Шикльгрубера в Австрии конца XIX столетия (XIX, блять, столетия! ещё недавно Пушкин был жив, в России только что крепостное право отменили) — где бы вы оказались в 1939-м? А в 1945-м? Или вы Сосо Джугашвили в конце того же XIX столетия в Гори — куда выведет вас ваша жизнь? Или вот вы Андрюша Власов: из крестьян, отец с детства себя при вас корит, что не может детишек в люди вывести, потом брат подсобил, пошли в семинарию — а тут революция, не сложилось, не котируются больше попы, пошли на агронома — новая власть в армию сорвала, командирские курсы, быстро поднялся, командир, генерал, выполнил вроде батину мечту, а тут плен… и что? что дальше? Ответьте себе. Только помните, что вы — не вы, а Андрей Власов, бедняцкий сын, метивший в попы, в агрономы, т.е. в уважаемые люди, попавший в эти самые люди, ну, по военной части, даже лучше, а потом бои, бои, бои, окружение. Вот прямо вокруг вас это всё происходит, вы сами внутри этого всего. Как вы поступите? И только не надо про то, что, мол, другие же не предали. Не предали. Потому что были другие. Каждый человек — это он сам, только он, а не другие. Вы — это вы, а не Сталин и не Гитлер. Вы живёте сейчас. Ни Сталин, ни Гитлер за вас сейчас ничего не сделают. Ненависть к Власову и восхищение Жуковым (или наоборот) не решат нынешних и завтрашних проблем, ни ваших лично, ни общества в целом. И когда вас побуждают знать историю, анализировать её, применять подходящие аналогии для решения каких-то задач — это ок, норм. Но когда вас настраивают на безусловный рефлекс «ГИТЛЕР — НЕНАВИСТЬ», это другое, это просто кто-то не хочет, чтобы вы занимались решением своих проблем, потому что это решение очевидно каким-то образом помешает этому кому-то решать его проблемы. А потому вас отвлекают на слюноотделение, на тупую ферментную бычку. Ну, или, как сейчас, не только пытаются вызвать у вас ядовитую слюну, но и включают в число картинок, на которые она должна течь, каких-то современных чуваков и целые группы, которые тоже кому-то как-то мешают. Не вам, конечно. Иначе вы бы об этом без телевизора знали, без Гитлера вот этого всего с Власовым.

Предлагаю хорошее упражнение-лекарство от ненависти и восхищения в отношении историко-мифических персонажей. Вот вам говорят: «Власов! Предатель!» А вы: «Акэти Мицухидэ предал Оду Нобунагу, перебил его войско, напал на храм, принудил к харакири…» Кто, блять, все эти люди? Тоже историко-мифические персонажи. Тоже жили давно, кого-то предавали, с кем-то воевали. Вас они трогают? Наверняка нет. Вам говорят: «Гитлер! Из-за него погибла тьма тьмущая людей!» А вы про себя вспоминаете какого-нибудь деятеля подревнее, который тоже немало народу извёл, а заодно припоминаете дату рождения Гитлера, даты Второй мировой войны и сегодняшнее число. Или вспоминайте деяния кого-нибудь из не столь одиозных деятелей, получивших в популярном историческом, скажем так, в основном позитивную оценку, а потом гуглите их имена и уточняйте нюансы трудовой биографии. Например, вспомните, что по приказу Индиры Ганди проводилась принудительная стерилизация людей низших каст, чтобы сдержать рост населения. Или почитайте про «Отряд 731″ и вспомните, что император Хирохито спокойно царствовал до 1989 года, а осуждённым и казнённым по приговору военного трибунала «военным преступникам» (абсурдное словосочетание) из числа руководителей Японии времён Второй Мировой благодарные японцы в конце 1970-х поставили памятник, куда вплоть до 2005 года совершал ежегодное паломничество премьер-министр Японии. То есть, да, в том числе Дзюнъитиро Коидзуми, этот яркий прикольный чувак, ходил поклониться памятнику чувакам, по чьим приказам на живых людях испытывали вирусы, чувакам, которые уморили голодом от двух до пяти миллионов ромуся на принудительных работах, по чьим приказам или по чьему попустительству были устроены так называемые марши смерти. И что? А ничего. Погибли за императора же в итоге, т.е. приравнены к богам. Ну да, и признаны военными преступниками тоже. Одновременно. Ну, так вот повернулось. Могло и в Европе иначе повернуться. И в России. И сто раз могло иначе повернуться. Могли вообще победить неандертальцы в своё время. Или пресмыкающиеся — ещё раньше. И представьте себя на месте любого человека из того далёкого прошлого. Только хорошо представьте, полностью, качественно, без смартфона, без той идеологической накачки в голове, которой вас пичкали со школы (и, соответственно, с другой, которой пичкали того, другого). Представили?

Вот и всё. Оставьте мифических чуваков в покое. А то у вас вон яичница подгорает, кофе убежал, за электричество не плачено с прошлого месяца, парламент законы штампует один безумней другого, а вам всё Гитлер, всё Власов, всё роль Сталина в истории отечества жить не даёт, всё ищете, кто у нас Гитлер/Сталин сегодня. А вы кто? Ваша роль в истории отечества какова? В вашей собственной личной истории есть какая-нибудь роль вообще? Вообще что-то есть? Кроме Сталина-Гитлера и Власова с американцами? Что? Шендерович в вашей жизни есть? Киселёв? А если выключить телевизор? Отойти от монитора? Вот это вот что? Зачем?

Душить этничность

Коммунисты и левые анархисты часто любят повторять, что нет, мол, в России никаких национальных проблем, а есть проблемы классовые и экономические. «Зарплату режут не мигранты, а твой босс». «У преступности не этнические лицо, а лицо нищеты». Ну и так далее. Надо заметить, что, как и почти любые лозунги, эти высказывания, мягко говоря, не совсем правда или, как минимум, не вся правда.

Давайте, разберёмся, что такое этничность в интересующем нас контексте — в ситуации тех самых этнических проблем, которые беспокоят россиян, особенно москвичей и русских жителей Северного Кавказа.

1. Невладение или плохое владение русским языком (дело не в том, что этот язык русский, а в том, что это основной язык коммуникации на территории России).

2. Весьма смутные представления о культуре современного русского города и нежелание и неумение этой культуре соответствовать.

3. Клановость и этническая круговая порука.

4. Гендерные заморочки, в среднем, на уровне, преодолённом русскоязычной/русскокультурной средой во времена незапамятные.

5. Ислам.

Решается ли этот комплекс проблем при помощи социальной революции и смены экономического уклада? Очень может быть. Во всяком случае, как мы помним, в советское время мы так остро с национальными проблемами не сталкивались. Однако тут у меня два вопроса:

I. Ну и где она, эта самая социальная революция? На какую дату она запланирована?

и

II. Комплекс этнических проблем после революции немедленно решится сам собою?

Очевидно, что и революции в ближайшее время не будет, и на второй вопрос ответ «нет». То есть, революция, наверное, и может как-то справиться с национальными проблемами, но если она на них тупо забьёт, она обречена. СССР, как мы помним, вслед за Российской империей русифицировал национальные окраины (может быть, недостаточно интенсивно, но многие горожане в нац. республиках «родных» языков могли и вовсе не знать, жить им это не мешало), а также новаторски дичайше душил религию (хотя, опять же, как мы сегодня видим, недостаточно дичайше), не поощрял — в меру тогдашнего понимания — гендерные предрассудки и вообще всячески вытеснял этничность в область фольклорных ансамблей, национальный состав, которых, кстати, мог быть совершенно любым, независимо от типа исполняемых песен-плясок. Ок, предположим, что на новых экономических основаниях всю эту сраную дикарскую этничность душить сподручнее, но ведь надо? Надо. Необходимо. Так почему этим надо заниматься непременно и исключительно после революции? Почему, если это всё равно необходимо, не начать сейчас? И уж подавно — зачем вообще отрицать наличие этнических проблем? Они есть. И они не просто есть — их всё больше. Например, некоторые убогие «русские националисты» агитируют за формирование квазирусской квазиэтничности по образцу дикарских этносов, предлагают пожертвовать индивидуализмом, постмодерной культурой, относительным равенством гендеров, нормальным атомарным городским существованием в пользу этнической круговой поруки («русский, помоги русскому»), православия и прочего подобного ада и израиля.

Жалеете эксплуатируемых таджиков, хотите их поддерживать? Отлично. Но не надо поддерживать их как таджиков. Поддерживайте их как пролетариев, как долбаные кирпичики будущего здания светлой хуйни. Пусть отказываются от ислама, пусть ведут себя как нормальные современные горожане, пусть хотя бы стараются. Типа, как в своё время говорили: пролетарий, не верь попам, не пей водки, не бей женщину, отдыхай культурно. Вот тогда тебе и поддержка. После революции ведь им всё равно придётся. Революция ведь с теми, кто, так сказать, не соответствует, не цацкается. Так почему до предполагаемой революции надо цацкаться? Почему нельзя до революции признавать этнической проблемой северокавказский кортеж со стрельбой посреди Москвы, если после революции за подобное поведение можно всем кортежем оказаться у стенки? Разве вся эта сраная этничность вообще не является одной из проблем, с которой после революции придётся бороться? Так почему бы не начать до? Глядишь, и без революции как-то полегче станет.

И если в относительно замкнутых этнических сообществах процветает преступность (а это так, хотя бы потому, что по-другому и быть не может, потому что на мясо садятся мухи, на сыре растёт плесень и т.п.), то почему бы, например, их тем же ментам не беспокоить регулярно и жёстко до тех пор, пока те полностью не потеряют всякие признаки как этничности, так и сообществ? Будущему ведь никакие этнические сообщества всё равно нахер не нужны.