CategoryФольклор

Что значит: быть глубоко городским человеком

Последние недели полторы по социальным сетям бродит анекдот:

Увидев во дворе мангал, свинья начала ловить мышей и лаять на чужих.

Многие люди его лайкают, перепощивают и комментируют смайликами. А я его не понял. Ну, то есть, раз не понял, просто пролистал, два не понял, пролистал, но потом забеспокоился: что ж такое! Все что-то в этой фразе видят, а мне она кажется совершенно бессмысленной! Непорядок. Стал думать.

Мангал во дворе. Ну да, весна, во дворы в самом деле стали выползать всякие мудаки с мангалами. Из тех, собственно, что круглый год на скамейках и на детских площадках с пивом, водкой, портвейном и шоколадками торчат. И сами по себе раздражают, а от мангалов ещё и дым.

Свинья… Вот тут у меня случился совершенный затык. Откуда во дворе свинья? Минипиг? Разве они уже настолько распространены, чтобы вот так запросто подразумеваться в анекдотах? Ну, допустим. Понятно, что мудачьё, которое бухает и делает шашлыки во дворе, и свинье не понравится. Но, как-то сомнительно, чтобы она на них всё-таки залаяла. И, даже если это случится, что в этом смешного?

И при чём тут мыши? «Ловить мышей» — известное устойчивое выражение, означающее «быть расторопным, предупредительным» и т.п. «Шарить», как говорили в моё время в армии. Что у нас выходит?

Увидев во дворе пьяное быдло с шашлыком, минипиг быстро сориентировался и облаял их.

Чепуха какая-то. В общем, забросил я попытки как-то это понять.

А пару дней назад этот анекдот произнесли при мне вслух. И в ответ на моё недоумение объяснили, что там к чему.

ПИЗДЕЦ, ТОВАРИЩИ.

Я, хоть и жил некоторое время назад год в доме со своим двором за забором, при слове «двор» представляю внутриквартальные дворы с детскими площадками около многоэтажных зданий и более ничего. И о том, что свинья может каким-то образом служить сырьём для шашлыка, мне бы, наверное, тоже никогда и ни за что в голову не пришло: во-первых, шашлык делают не из свинины, во-вторых, я вообще свинину не ем уже несколько лет, и, наконец, в-третьих, даже если кому-то приспичит делать шашлык из свинины, последняя для этого покупается в магазине, а вовсе не делается из минипига. Да, представить в городе свинью крупнее минипига я тоже не смог. А те свиньи, которые идут на свинину, заключены на фермах и едва ли способны где-то увидеть мангал. Впрочем, я про них и не вспомнил по вышеизложенным причинам.

Понятно, что после объяснения я всё понял. Но как-то очень остро почувствовал, сколь глубока может быть бездна непонимания между людьми. Даже если один из них я.

Шаперон Руж

А вот Красная Шапочка того же автора:

Serge Birault

Она явно либо командует волками, либо с ними заодно. Либо даже их ест. Не хватает только шапочки мясом наружу.

Девичьи персонажи, в т.ч. классические, дремучие, становятся всё более грозными, деятельными, зловещими.

Мы, конечно, помним, что изначальная девочка в этой сказке съела бабушку и выпила её кровь, но потом ведь сама разделась и полезла в пасть/в постель к волку. Традиционно она персонаж доверчивый, пассивный. Дитя же.

Но сознание цивилизации не может столько веков терпеть такого вялого центрального персонажа. Нет, современная Красная Шапочка поучает волков, воспитывает волчат, издаёт газету, летает на дельтаплане и мастурбирует в кадре. Выслушав наставления мамы, она кивает и смело отправляется через лес, весело поигрывая полуметровым мясницким тесаком. Наконец, она сама становится волчицей и наводит на жителей родной деревни страх и ужас.

Всё это однако сказки. В смысле враньё. Баловство сознания, игры разума. Настоящие девочки как пёрли, так и прут в красных шапочках через тёмный лес с пирожком в корзинке, так и продолжают с удовольствием есть бабушек и пить их кровь, а также лезут — добро бы только в постель — именно что в пасть к волкам и другим животным. При этом, да, к месту поедания они вполне могут прибыть в чёрной коже, верхом на каком-нибудь модном транспортном средстве и даже с тесаком и томиком Юнга в сумочке — роли не играет. Зачем бабушке такие большие руки, им всё равно невдомёк.

Загадка

Идут лесом, поют куролесом, несут деревянный пирог с мясом.

Как думаете, что это?

Отгадка под катом.

Continue reading

Вселенная детских анекдотов

Важное сообщение

Детские анекдоты — явление беспощадное в своих волюнтаризме и открытости. Вы помните анекдоты своего детства? Не подростковые, не юношеские, а именно детские, те, что вы приносили охреневающим родителям из младшей группы детского сада, те, что вам на ухо рассказывали, озираясь, пятилетние соседи во дворе двух многоэтажек. Помните? Я на днях вспомнил внезапно, и от некоторых моментов меня откровенно вштырило. Например, в детских анекдотах очень много абсолютно произвольных переходов. Как в древних магических сказках — что угодно может оказаться чем угодно. То есть, во взрослых анекдотах сохраняется некоторое следование некоторым безусловным тотальным закономерностям, а если не сохраняется, то все, и рассказчик, и слушатели, чувствуют и понимают, что это такой специальный абсурдистский анекдот. Но дети ещё не втянуты в большую часть взрослых закономерностей, и для них, как для народов, сочинявших иные сказочки, нет никакого абсурда, например, в том, что человеку может послышаться что угодно вместо чего угодно. Несколько раз подряд. А иностранность иностранца заключается в том, что он не знает некоторых существительных (или даже обозначаемых ими предметов), но легко ориентируется в отечественных глаголах, союзах и предлогах. Вот построенный на этом анекдот из моего раннего детства (осторожно моск):

Приехал к мужику в гости иностранец. Мужик решил ему город показать. Подходят они к машине, иностранец спрашивает мужика:
— Ты кто? (Офигенно, правда? Приехал в гости и такие вопросы задаёт)
— Шофёр.
А иностранцу послышалось «жопёр». (Ну конечно, да, а как иначе?)
— Это что?
Мужик говорит:
— Машина.
А иностранцу послышалось «сосиська».
Едут они по городу, видят столб. Иностранец спрашивает:
— Что это?
— Столб.
А ему послышалось «салат».
Потом проезжают мимо милиционера на перекрёстке. Иностранец опять спрашивает:
— А это кто?
Мужик отвечает:
— Милиционер.
А иностранцу послышалось (внимание, особенно моск!) — «милиписька».
И тут они врезались в столб. Милиционер подходит, а иностранец вышел из машины и говорит:
— Товарищ милиписька!
Жопёр не виноват.
Мы ехали в сосиське
И врезались в салат.

Нечто убийственное. Прекрасно в каждом слове, в каждом логическом повороте. На самом деле, конечно, мозги большинства людей до смерти работают вот ровно так, как мозги того ребёнка, что придумал этот анекдот. Только их научают немножко маскироваться, заучив небольшое число правильных ритуальных последовательностей.

Пожалуй, это самый детский и самый невероятный по всем параметрам с точки зрения взрослого человека анекдот, который я смог вспомнить. Но вот ещё вспомнилось (или полувспомнилось) несколько менее штырящих, но местами тоже показательных. Например, была целая серия историй о том, как комиссия приходит в сумасшедший дом. Большая их часть сводилась к тому, что главным психом (или, как минимум, человеком, глубоко вошедшим в мир бреда своих подопечных) оказывался главврач или даже глава комиссии. Этот итог анекдота был в ста процентах случаев не просто предсказуем, но попросту неизбежен, предопределён, но слушатели всё равно смеялись. Потому что это предполагалось ритуалом, начинавшимся с вопроса «А хочешь, анекдот расскажу?»

Приходит комиссия в сумасшедший дом. Заходят в палату, спрашивают у одного психа:
— Фамилия?
— Наполеон.
Председатель комиссии говорит:
— Притворяется, выгоняйте его.
У второго спрашивает:
— Фамилия?
— Наполеон.
— Притворяется, гоните к чёртовой матери.
И так далее.
Потом помощница у председателя спрашивает:
— А как вы определили, что они притворяются?
— Всё очень просто, — говорит главный проверяющий. — Дело в том, что Наполеон — это я.

Многие непонятные слова в детских анекдотах смешивались с понятными. Так дистрофики смешивались с психами. Кто такой дистрофик? Ну откуда об этом знать пяти-шестилетнему ребёнку? Но действие анекдотов происходит в больнице, а персонажи явно неадекватны. Значит, дистрофики — это психи. Всё просто. То есть, в предыдущем анекдоте допрашивать вполне могли не психов, а дистрофиков. Хотя, конечно, анекдот о дистрофиках, играющих в больнице в прятки и прячущихся за удочкой и за леской тоже бытовал. Но ничего не объяснял о дистрофиках, кроме того, что они ненормальные. Станет нормальный человек прятаться за леской? Вопроса, откуда в больнице удочка, не возникало: в магическом мире что угодно может быть где угодно.

Эротические грёзы маленьких мальчиков… Хотя нет, не грёзы. Какие нахрен грёзы в этом возрасте… Скорее попытки маленьких мальчиков вписать скудные сведения об эросе в свою картину мира в анекдотах также проявлялись весьма своеобразно. То есть, я хочу сказать, что вот, например, подробности нижеописанной ситуации не казались чушью и бредом.

Учительница вечером собирается домой, выключает свет, смотрит, а Вовочка сидит в коридоре и плачет.
— Вовочка, что случилось? Почему ты не дома?
— А меня родители не забрали, — говорит Вовочка и хнычет.
— Ну, пойдём ко мне домой.
Привела учительница Вовочку домой, уложила на раскладушку, сама легла на кровать. Вовочка всё равно хнычет.
— Ну что ты плачешь?
— А мама мне всегда разрешает с ней спать.
Учительница вздохнула, но уложила Вовочку с собой. А он опять ревёт.
— Ну что ещё такое?
— А мама со мной всегда без комбинации спит и без трусов.
Сняла учительница тогда комбинацию и трусы, легла к Вовочке голая, а он опять плачет.
— Ну а теперь что?
— А мама мне всегда разрешает за сиськи держаться и пальцем в пупке ковыряться (Согласитесь, правдоподобно, да? В семье каждого, кто рассказывал этот анекдот практиковалось нечто подобное. И только учительница была не в курсе).
И опять плачет. Учительница говорит:
— Ну ладно (Ага).
Вовочка к ней придвинулся, а она ему:
— Э, Вовочка, это не пупок.
— А это не палец.

Совершенно невозможная ситуация. С другой стороны, если вы посмотрите какой-нибудь наиболее стандартный порнофильм a la «Приходит сантехник», вы поймёте, что многие так и продолжают жить в мире этого анекдота, для них ничего не меняется.

С эротикой в детстве вообще сложно. Она непонятна, с ней связаны разные необъяснимые запреты, а необъяснимое, непонятное пугает и вызывает защитную реакцию в виде смеха. То есть, гениталии и другие проявления пола — это в определённый период детства смешно само по себе. Во всяком случае, в некоторых социальных кругах. Помню, когда мне было лет семь, один мой пятилетний сосед, озираясь, рассказывал мне анекдот:

- Чукча поехал в Москву и пошёл в театр, а потом приехал домой и рассказывает: «Выходят на сцены тётьки голые воо-о-от с такими сиськами, а потом дятька голый — с во-от такой писькой».

Рассказал это и сам смеётся. Я у него спрашиваю:

— А дальше?

Он говорит:

— Всё.

Я запомнил этот анекдот на всю жизнь: очень был впечатлён.

К слову, через много лет у меня появилось предположение, откуда у этого анекдота ноги растут. Может, слышали что-то вроде этого:

Поехал грузин в Москву, вернулся, соплеменники спрашивают:
— Ну, где был, что видел, рассказывай.
— Бил, — говорит, — в Большом театре, видел балет. Значит, свет в зале гаснет, выходит на улицу девущка — красивый! — и давай скакать — туда, суда. Потом выходит юноша — красивый! — девущка взял, поднял, понюхал, не панравился, бросил. Зал ему кричит «Ибись! Ибись!» А он не стал, ушёл: гордый бил.

Вероятно, мальчик услышал нечто подобное от старших товарищей, возможно, они ему даже попытались что-то объяснить, но в итоге всё редуцировалось к единственно знакомому в этом возрасте проявлению эроса: писька — это смешно.

Минималистичная реалистическая песенная композиция из анекдота ниже не менее безумна и невозможна, чем почти всё, что упомянуто ранее, однако классе во втором нам так не казалось. И мы воспроизводили этот анекдот по многу раз.

Едут в купе заяц, волк и медведь. Заяц бренчит на гитаре и поёт:

 В натуре, в натуре, в натуре три вагона!
 В натуре, в натуре, в натуре три вагона!
 В натуре, в натуре, в натуре три вагона!
 В натуре, в натуре, в натуре три вагона!

Волку надоело, он зайцу говорит:

— Пойдём выйдем.

Вышли, волк возвращается весь избитый, а заяц опять за гитару и поёт:

 В натуре, в натуре, в натуре три вагона!
 В натуре, в натуре, в натуре три вагона!
 В натуре, в натуре, в натуре три вагона!
 В натуре, в натуре, в натуре три вагона!

Тут медведь не выдержал и тоже говорит зайцу:

— Пойдём выйдем.

А волк:

— Миш, не надо: их там и в натуре три вагона.

Чёрт побери, это же сцена для сюрреалистической кинокартины! То есть, понятно, что заяц, волк — это типажи, но сама история!

И напоследок:

Купил Гена велосипед, собрался ехать кататься, а Чебурашка просит:
— Гена, возьми меня с собой.
— Как же я тебя возьму, Чебурашечка? У меня же багажника нет.
— А ты меня на руль посади.
Так и сделали. А на перекрёстке останавливает их милиционер и говорит Гене:
— Сними с руля.
А Чебурашка обиженно:
— Я не сруль! Я Чебурашка!

Update. i_kratkaja в комментариях в ЖЖ пишет: «Да уж… Всё вышеперечисленное знаю, хотя не точно в таких вариантах. Мне вот всегда было интересно, как они распространяются на такие огромные расстояния. Дети в командировки не ездят ведь — максимум в лагерь».

Я в связи с этим вспомнил, что был у нас во дворе такой товарищ — Женька по прозвищу Чита. Потому что он был из Читы. То есть, большую часть года он жил в Чите, а на лето приезжал к бабушке в Ставрополь. И вот он однажды рассказал нам анекдот про бурята. Кто такие буряты, мы тогда даже приблизительно не представляли, а для его мира они были нормальным повседневным явлением вместе со всеми окружающими их мифами и микромифами. Но ребёнок же не осознаёт разницы в индивидуальных мирах, а потому не считает нужным давать предварительные разъяснения. И вот Женька рассказал нам такое:

Жена случайно закрыла бурята в туалете и ушла на работу. Вечером она его открыла и он сразу кинулся на кухню пить воду. Выпил жадно несколько стаканов и говорит:

— Ух, весь день от жажды страдал: бачок открыть не сумел, а из унитаза пить не могу.

Это был весь анекдот. Мы смотрели тогда на Читу и недоумевали, что смешного в том, что человек не может пить из унитаза. В унитаз испражняются, пить из него негигиенично и вообще западло. Как-то, в общем, не смешно. Чита посмотрел на нас выжидательно и спросил:

— Ну?

Мы продолжали недоумевать.

— Ну ёлки-палки! Ну бурят! У него же рожа широкая! В унитаз не пролазит!

К недоумению прибавилось недоверие.

— Женька, — спросил я. — А буряты — это вообще кто?

— Ну вы даёте! — воскликнул Чита. — Ну такие живут у нас там, в Чите, люди с огромными мордами.

Незнакомое слово «бурят» напоминало знакомое слово «буряк» (так в Ставрополе тогда называли свёклу). Так я и запомнил на несколько лет, что буряты — это такие странные люди из далёкой Читы — с непролезающими в унитаз лицами свекольного цвета.

upd2. А это бонус-трек на тему:

Церковь и государство

Глядя на попытки РПЦ поплотнее срастись с государством, подумал вдруг, что г-да клерикалы забыли один классический анекдот:

Поезд, СВ. Входят академик и священник. Когда поезд трогается, академик открывает чемоданчик и мечет на столик грузинский коньяк, кавказскую бастурму, свежий виноград и бутерброды с красной икрой.

— Угощайтесь, — говорит, — батюшка.

Батюшка на это дело смотрит и говорит:

— Я, пожалуй, тоже поучаствую.

И вынимает из своего чемоданчика французский коньяк, финский сервелат, целый ананас и бутерброды с чёрной икрой.

Академик удивляется вслух:

— Я — действительный член академии наук, заведую секретной лабораторией, у меня один только оклад семьсот рублей, а со всеми надбавками и премиями и девятьсот бывает. И то я себе такого позволить не могу! Как же это получается у вас — простого, как я понимаю, служителя культа?

А священник ему и отвечает:

— А Вы, батенька, попробуйте отделиться от государства.

Калина

Слушаю русскую народную музыку и задумался: а знают ли эти бабки, поющие «Калина, калина, кали, душа моя», что такое собственно калина? Вот я, например, не знаю, хотя всякую «калинку-малинку» слышал, конечно, с детства. А сейчас мне 36. Но ведь то я — пытливый ум. А то бабки.

Заглянул в педофикцию:

Калина

Кажется, что-то такое я где-то когда-то видел. Но не уверен.

А ваще фольклор, конечно, заканчивается. Тот, настоящий, русский. Прервалась традиция. То есть, записанное останется, фольклорные ансамбли будут всё это досконально воспроизводить, копируя говор и манеру той местности, в которой записана та или иная песня, но живая традиция передачи доживает последние дни. Та самая традиция, в которой архангел Гавриил превращается в Гравила, а святые Борис и Глеб — в нечто зооморфное по имени Хлеб-Барыс. То есть, через двадцать лет мы не узнаем, во что бы превратились все эти тексты, доживи они до этого времени. Записанные их варианты останутся теми же, что и сегодня. А народ будет вариировать совсем другие тексты. То есть, фольклор останется, конечно, без него не бывает, но это уже другой фольклор, другого времени и другой цивилизации. Потому что бытие определеяет сознание, ага. Никто не будет сегодня сидеть группой без телевизора и проигрывателя и петь эти длинные монотонные песни с непонятными словами. И если городской пласт (анекдоты, блатняк и т.п.) изменяется пока непрерывно, то деревенская традиция всё, йок, шумерский язык.

Разнопятая русопятость

Крестьянская избаВ ЖЖ сейчас одновременно цветут ярким цветом два цветка, претендующих на глубокую национальность, на всю такую в армяке и смазных сапогах. Это сообщество «Тихогром» и зачастившее в сообщество ru_folklore нечто под названием izba_records. В Тихогроме разные люди рассуждают о русских словах и русском языке, пытаются русифицировать разные заимствования. Часто получается смешно, иногда неприятно, но большей частью всё-таки интересно и здорово, хотя и выступают там, бывает, товарищи, которые в иных местах несут исключительно чушь и бред. Вот, вроде бы и сообщество такое, специально для русопятости, и народец там русопятый, аж светится, а читать нравится, хорошо. Потому, наверное, что язык там, пусть и экспериментальный, но наш. И если есть там неоправданные излишества — тоже наши, из наших живых корней. И поржёшь бывает, но по-доброму.

Нечто, именуемое «Изба-рекордз», тоже будто занимается «возрождением русской культуры» — то и дело вывешивает анонсы публикаций всяких хороших народных песен и прочая. И это хорошо. Но каждый (каждый-каждый!) пост в сообщество ru_folklore это странное существо заканчивает, извините, слоганом:

ИЗБА
то жъ не дом2,
ИЗБА
то жъ гжЕль да хОхлОма !!!

И вот в этом месте меня всякий раз начинает неудержимо тошнить. Нормальным людям не надо объяснять, почему. Но объясню для тупых. Во-первых, упоминание говнопредачки из говнотелевизора: сразу понятно, в каком информационном пространстве живёт эта самая «Изба». Казалось бы — да и растереть! Пусть себе отбивают слушателей у домадва, но само по себе упоминание этой мерзости в одном контексте с русским фольклором вызывает тошноту. Они не сочетаются — как хреновуха с японским ликёром из зелёной дыни, как тёплый портер с портвейном. Дальше тоже сплошная пошлость. Ну почему, скажите, изба — это непременно гжель да хохлома, да ещё и с дурацким акцентированием окания заглавными буквами? Отчего не палех, не палащельская роспись или не дымковская игрушка? Отчего изделия народных промыслов вообще должны быть в избе? Вы, блять, избу когда-нибудь видели вообще? Нет? А в чём же дело? А в том, что для господ из изборекордса «гЖеЛь» и «хОхЛомА» с хакерскими наворотами — это обратная сторона того же мира, в котором с лицевой — дом2. Вот и всё. Со всех сторон попса. И если в «Тихогроме» люди и додумываются, бывает, до глупостей, то хоть видно, что они пытались думать, а эти нет, эти просто схватили тот сор, что на поверхности плавает. И, знаете, сообщество ru_folklore больше устраивало меня, когда оно было полупустым, чем теперь, когда в нём, что ни день, размахивает своим сорным стишком чёртова «Изба». Я уж не распространяюсь о том, что от этого «произведения» за версту несёт восторженным идиотизмом.

Некоторое время назад я им коротко и вежливо сказал, что я об этом думаю. Ответили: «Уважаемый, yatsutko, Вы первый кто обратил на это свое внимане. Если Вы такой одаренный, может предложите свой слоган?»

А мне, вот, интересно — а нахрена русскому человеку слоган?