Среда, 14 июля 2010
Хочу уточнить по поводу флагов (1, 2) и термина Родина.
Некоторые почему-то решили, что, раз мне неприятен флаг РФ, значит я не люблю Родину и должен, типа, ехать в ту страну, флаг которой мне нравится.
Это, конечно, всё бред, а потому я немного поясню.
Дорогие друзья! Флаг – это символ государства. А государство – это не родина, а аппарат, который на родине и её обществе паразитирует. То есть, мне неприятны – как символы паразитов – флаги любых государств. Не только России.
Чисто эстетически, декоративно мне некоторые государственные флаги нравятся. Таких мало, и их красота не оправдывает их содержания.
Флаг РФ не нравится мне и эстетически. Он некрасив.
К флагу СССР у меня были (и остаются) двойственные чувства. С одной стороны, это тоже флаг государства, то есть машины подавления, эксплуатации, уничтожения, да ещё и одной из наиболее мощных в этом смысле машин. Но однажды, во время работы на виноградниках, я не брезговал носить на голове повязку из половины флага СССР, а сейчас у меня есть в виде оного флага юзерпик. Потому что красный флаг с серпом и молотом – не только флаг исторического государства, но и один из символов идеи, согласно которой люди способны жить разумно, руководствуясь не только жаждой наживы и прочими примитивными эмоциями. Я представления не имею, реализуема ли эта идея, прекрасно знаю, что уже случавшиеся попытки её реализации, в т.ч. тот же СССР, были ужасны, но всё же символ, одним из компонентов которого является уважение к человеку, признание за ним способности подчинить своё животное начало разуму, имеет, мне кажется, право на существование.
Кстати, флаг СССР вполне красив, но оправдывает его не это, а именно то, что брезжит за ним вот эта самая идея человечности человека.
Конечно, заглянув в историю и даже просто вспомнив ту часть СССР, что застали сами, мы увидим, что под этим флагом было очень много дурного. И в первую очередь исходившего именно от того, чьей официальной эмблемой он был – от соответствующего государства. Но допущение, что человек разумен, – тоже часть этого флага. Он поэтому не совсем государственный, не только государственный во всяком случае. И поэтому меня от него не так сильно воротит, как от российского и большинства остальных.
Хотя по улице я с ним в руках всё равно не пошёл бы: государственный флаг есть государственный флаг – всё равно что с горстью глистов в руках пройтись гордо.
А российскому флагу я ни одного оправдания найти не могу. Под российским флагом лезет из нор попьё, людей судят за слова, а ради чего? Не вижу смягчающих обстоятельств.
Ну и о Родине.
Я не совсем понимаю, что такое “любить Россию”. Территорию? Всю целиком? Народ? Тоже сразу весь? Государство? Его-то за что?
Территория, если мысленно оторвать её от государства, как-то сразу же Россией быть перестаёт. Где-нибудь станьте у государственной границы, проведённой по речке, и подумайте, как это: вот этот берег люблю, а тот уже нет? Воду у этого берега считаю родной, а у того – это уже другая, чужая и нелюбимая вода? А почему? Потому что на этом берегу вас может задержать мент в одной форме, а на том уже в другой?
Да и не был я в России. В Москве был, в Санкт-Петербурге, в Ставрополе, в Курске, во Пскове, в Новгороде. У меня есть какие-то впечатления от этих городов. Но повод ли это любить, скажем, Владивосток или Орёл? И что значит – любить город? Любить в нём жить подолгу? Любить бывать в нём летом? Любить проезжать через него на автомобиле?
Вот, в том числе и из-за этих вопросов я не могу ходить под флагом и удивляюсь людям, которые под ним ходят. Что для них этот флаг? Где границы того понятийного облака, которое этот флаг символизирует и с которым у них какие-то эмоциональные отношения? Означает ли, грубо говоря, приклеенный к заднему стекла автомобиля российский флаг, что владелец этого средства передвижения поддерживает выделение бюджетных денег на исследования г-на Петрика и любит свалку стеклянных бутылок и металлических банок неподалёку от Кравцова озера в окрестностях Ставрополя? Означает ли это, что он доволен российской конституцией? Ещё что-то?
Для меня Родина (которую я, конечно, люблю) – везде, где я был и что-то запомнил, что-то узнал, чему-то научился. Это далеко не вся территория, подконтрольная сейчас РФ, и, одновременно, не только территория, подконтрольная ей. И вообще не только территория: некоторые тексты, музыкальные произведения, компьютерные программы – тоже моя родина. Какой у этого всего флаг? Нужен ли он?
Мне – нет.
Рубрика: Где-то так, Значения, Общество | Ваш отзыв »
Вторник, 29 июня 2010
Заимствуя некие реалии, мы часто заимствуем с ними вместе описывающие их слова. Последнее время всё больше из английского, раньше из других языков. Казалось бы, всё естественно: раньше не было у нас предмета – не было и слова для его называния, в другой культуре этот предмет был – было и слово в соответствующем языке. Потом мы заимствовали предмет, появилась необходимость как-то его называть – забрали вместе с предметом и слово. Предмет может быть простым, как молоток, а может представлять собой огромный комплекс экономических или производственных процессов, сложную структуру социальных взаимодействий. В принципе, описать новый предмет собственными словами языка воспринимающей культуры, словами, давно в ней укоренившимися, можно. Сложно именно назвать. Попытки избежать варваризмов при назывании приводят к многословию, к тому, что название больше похоже на описание. При наличии под рукой компактного иноязычного термина подобные старания кажутся непозволительным расточительством в наш век скоростей, когда каждая секунда стоит денег и т.п. Логично в такой ситуации использовать заимствованные слова? Да. Нормально это? Безусловно.
Но это речь о новых для нашей (и вообще любой заимствующей) культуры предметах и явлениях. Они только что пришли извне, их появление заметно, их безымянность кричит, призывая зарубежные имена. Но попробуйте достаточно старый (не архаичный, а просто старый, времён, например, вашего собственного детства) текст объёмом страниц, для верности, в двадцать перевести с вашего языка на иной или наоборот. Вы непременно столкнётесь с фактами, когда в одном языке нечто общеизвестное и привычное описывается несколькими словами или даже предложениями, а в другом называется как-то кратко и ёмко. При этом называемое/описываемое явление давно известно обеим культурам и давно обозвано носителями и того, и другого языков. И носителей того языка, где явление скорее описывается, чем называется, этот факт не расстраивает и не требует немедленно что-то исправить. Почему? Потому что так сложилось. Потому что история разная, погода, пищевые привычки. Предмет вплавился в эти культуры по-разному и породил разные отражения в языке. Да, в результате мы и думаем о нём неодинаково. Но это для всех нормально. Все довольны.
Так ведь и когда речь идёт о явном и скором заимствовании явления, вещи, процесса – это тоже означает, что в культуре принимающей и культуре делящейся эта штуковина появилась по-разному, в разное время и т.п. И там, где предмет нов, к нему не привыкли, его плохо понимают. Во всяком случае – он не таков же хотя бы в силу контекста. И тип фиксации восприятия его в языке тоже должен бы быть иным. Как раз описательное наименование, пусть оно и многословно, могло бы быть полезно носителям культуры-реципиента. Я могу ошибаться, но мне кажется, что во многих случаях понимание стоит дороже, чем скорость. Простите за метафору, но она просто сама просится на язык: по незнакомой пересечённой местности лучше неспешно идти, внимательно оглядываясь по сторонам, чем нестись сломя голову с закрытыми глазами.
Рубрика: Где-то так, Значения | Ваш отзыв »
Вторник, 29 июня 2010
Вдруг вспомнил, что о “политкорректности” впервые услышал в незапамятные времена в беседе об американском кино. Собеседник объяснил мне это странное слово так: “Политкорректность – это когда бандит, грабитель, взломщик, убийца, торговец наркотиками могут быть приятнейшими, замечательнейшими людьми, мы будем им весь фильм сочувствовать, но в конце ленты они всё равно получат по заслугам, а восторжествует неприятный потный косноязычный деревенский коп. Потому что политкорректность, то есть зло не должно торжествовать, сколь бы оно ни было обаятельным. Ты можешь выглядеть на три тысячи долларов, приятно говорить, переводить старушек через дорогу и каждый вечер отдавать бездомному мальчугану свои лучшие туфли, но мы знаем, что ты сделал прошлым летом, а потому, извини, чувак, но так надо: мы не можем позволять зрителю смотреть на тебя и думать, что он может утаить налоги и ему это сойдёт с рук только потому, что у него трое прекрасных детей и степень по социологии. Дурное должно быть наказано – вот что такое политкорректность”.
Так и жил я сколько-то лет с вышеприведённым определением в голове. А потом услышал, что все вокруг почему-то считают, что политкорректность – это когда негров нельзя называть неграми, женщин женщинами, а дворников дворниками. Был удивлён. Первое время даже не верил.
После, разобравшись, подумал, что вместо этого варваризма, который многие вставляют в речь, не пытаясь понять, что же он собственно значит, а восстанавливая значения по созвучиям и сомнительного качества контекстам, лучше бы использовать нечто вроде “речевая ответственность”. А в случае конкретно с неграми и прочими дворниками так и вовсе – “необидная речь”.
Рубрика: Значения, Культуроложество | Ваш отзыв »
