Ральф Чесс позирует с двумя куклами

Вся литература, всё искусство, которое мы знаем как «реализм», обманывает читателей, иных литературоведов и самих авторов неаккуратным и неправдивым названием своего метода. Реализм. Что общего у этого самого реализма с реальностью? Типические характеры? Типические обстоятельства? Враки. Всё это маргиналы и маргиналии. Более того, всё это выдумки о маргиналах и маргиналиях. Знаете, в чём самое важное отличие реальной реальности от той «реальности», которую изображает «реализм»? В том, что в реальной реальности меньше действия. То есть, в реализме, конечно, меньше действия, чем в романтизме и его ответвлениях, чем в экшене каком-нибудь, и характер этого действия иной, но всё равно его в разы и разы больше, чем бывает на самом деле. Авторы с жестоким постоянством заставляют своих персонажей, своих героев и лирических героев, свои авторские маски — действовать, делать что-то, завершать действия и совершать помысленное. Завершать мысль, в конце концов, договаривать фразы. А это ложь. Это, пожалуй, самая большая ложь письма, текста.

Ведь как бывает в произведениях? Персонаж раз подумал написать персонажице, но не решился, два подумал, три не решился, а потом взял и написал. Или взял и не написал, но пошёл и выпил водки. Или взял и не написал, а поехал лично и всё сказал прямо в ухо ртом. Или взял и не написал ей, а написал стихотворение. Но почти в любом случае он «взял и…» А на самом деле как бывает? Полраза подумал и про футбол зачесалось пятка что ли кому хотел дура сука бля в ванну сходить чего тебе тебе э-э хм завтра а тут не пива? квасу? жопа была такая монумен… написать чего а, да… муха такая на окне муха на стекле смешно телевизор кажется называется группа спать что ли а? что? нет, бутерброд не хочу, а хочу… вот тут жилка такая и в пальце больно вчера говорил надо чтобы ей чтобы о! чё там-чё там о полиции? пидарасы ларёк говно. Это так, в дальнем приближении. Всё это время герой просто сидит и смотрит, скажем, в область телевизора. И дальше сидит и туда же смотрит. Или встаёт и идёт чай заваривать. Но не «взял и», а просто пошёл, неосмысленно даже скорее всего. А персонажице он и завтра не написал, и с работы не уволился, и ружьё не купил, и в партию не вступил, и в деревню не уехал, и даже не немедленно выпил. Типичное обстоятельство типичного характера — полное отсутствие сюжетности. Он не совершает поступков и не завершает мыслей. Между узлами, через которые можно протянуть какую-то единую нить как бы действия, находятся часы, месяцы и годы размазанной незавершённости, безликого недеяния. Существуют, конечно, тексты, пытающиеся адекватно передать вот такую по-настоящему типичную реальность. Но, во-первых, лишь пытающиеся, во-вторых, их очень и очень мало. Все остальные — лгут. И не просто лгут, а лгут, демонстрируя, что стыдятся реальности, осуждают её и желают авторитарно (авторы же, хули) её закруглить, заострить, заставить осмысленно и завершённо крутиться и двигаться. Да, у них, если в первом акте показывают ружьё, в третьем оно пальнёт. Это потому что они глупые, ленивые и жадные люди — они не понимают, что ружьё может висеть годами, никуда не стреляя, им жалко просто показать висящее ружьё, не планируя на третий акт никаких выстрелов, они ленятся описывать то, что не вплетено непосредственно в узлы действия, в самую их сердцевину. А уж если это даже не ружьё — они и вовсе удавятся. Написать по-настоящему реалистичное произведение, не прибегая ни к технике потока сознания, ни к гиперреалистическим описаниям, написать его хорошим, читаемым языком — очень сложно: все скатываются в сюжет. А не в сюжет — в иные ложные совершенности. Авторы потому что. Авторам в искусстве реализма не место. Потому что на самом деле ружьё… да хули ружьё? Вон лежит на шкафу духовое. Выстрелит не выстрелит — оно там лежит не поэтому. Реалистичность — территория наблюдателей.