Вдруг вспомнил, что о «политкорректности» впервые услышал в незапамятные времена в беседе об американском кино. Собеседник объяснил мне это странное слово так: «Политкорректность — это когда бандит, грабитель, взломщик, убийца, торговец наркотиками могут быть приятнейшими, замечательнейшими людьми, мы будем им весь фильм сочувствовать, но в конце ленты они всё равно получат по заслугам, а восторжествует неприятный потный косноязычный деревенский коп. Потому что политкорректность, то есть зло не должно торжествовать, сколь бы оно ни было обаятельным. Ты можешь выглядеть на три тысячи долларов, приятно говорить, переводить старушек через дорогу и каждый вечер отдавать бездомному мальчугану свои лучшие туфли, но мы знаем, что ты сделал прошлым летом, а потому, извини, чувак, но так надо: мы не можем позволять зрителю смотреть на тебя и думать, что он может утаить налоги и ему это сойдёт с рук только потому, что у него трое прекрасных детей и степень по социологии. Дурное должно быть наказано — вот что такое политкорректность».

Так и жил я сколько-то лет с вышеприведённым определением в голове. А потом услышал, что все вокруг почему-то считают, что политкорректность — это когда негров нельзя называть неграми, женщин женщинами, а дворников дворниками. Был удивлён. Первое время даже не верил.

После, разобравшись, подумал, что вместо этого варваризма, который многие вставляют в речь, не пытаясь понять, что же он собственно значит, а восстанавливая значения по созвучиям и сомнительного качества контекстам, лучше бы использовать нечто вроде «речевая ответственность». А в случае конкретно с неграми и прочими дворниками так и вовсе — «необидная речь».