The Lecture's TaleКнига Джеймса Хайнса «Рассказ лектора» — великолепный образчик американской университетской прозы. Всё лучшее в современной американской литературе пишется в университетах и об университетах. В университете происходит действие набоковского «Бледного пламени», авторская маска Воннегута в «Фокусе-покусе» — преподаватель Таркинтонгского колледжа, не без университетов и академической тусовки в «Криптономиконе» Стивенсона. Куда ни плюнь — в американской литературе всюду университет, факультет английского языка или философии, поэты на бессрочном контракте, сумасшедшие теоретики литературы, публикации, публикации, интриги, битвы за место штатного ассистента, за грант, за отзыв в престижном журнале и т.п. Почему? Ну, вероятно, потому, что американская литература и в самом деле крутится вокруг университетов и колледжей. Учебные заведения зовут получивших известность авторов прочесть тот или иной курс, просто предоставляют им ставку — чтобы иметь возможность заявить: «У нас служит имярек».

Всё это одновременно так похоже на нашу отечественную гуманитарную академическую страту и так от неё отличается, что любому, кто хоть год своей жизни крутился возле литературных кафедр, кропал что-то вроде диссертации, заглатывал ночами Фуко и до сих пор всюду возит с собой томик Барта, будет сладко запустить язык мозга меж страниц хайнсовского «Рассказа лектора». Пародийная тема исследования одно[й/го] из геро[инь/янев] романа — «Лесбийский фаллос Дориана Грея» — широким жирным мазком рисует портрет постмодернистского литературоведения и гуманитарной тусовки вообще. Роман по-плавтовски смешон, по-щедрински сатиричен, но одновременно серьёзен, как кровавый мозоль на стопе.

Упёртым технократам, инженерам с ленинским прищуром читать не рекомендуется. Вы, ребята, и так считаете гуманитариев балластом, а литературоведение, культурологию, семиотику — самозванками в сонме наук. Постмодернистская ирония Хайнса не добавит вашему мнению принципиально нового, разве что подбросит примеров, его, как вам покажется, подтверждающих.

Гуманитариям же, особенно тем, мимо кого не прошли социологический анализ, всеобщая мастурбация на гендер и Жак Потрошитель, тем, для кого весь мир уместился в словечке «дискурс» раньше, чем они узнали, что оно означает, читать обязательно и крутить фонарики полчаса. Это приказ.

Зачем? Ну, во-первых, во-вторых и в-третьих, это красиво. Это увлекательная неоготическая новелла, Эдгар Алан аплодирует из своего хладного гроба. Любители мистики могут считать произведение мистическим, но, в лучших традициях неоготики, мистическое истолкование событий не является обязательным. Потому что, строго говоря, ничего сверхъестественного не происходит. В-четвёртых, автор радует специальными шутками. Не могу не процитировать (правда, на память, т.к. лень листать):

Модная аспирантка-постмодернистка втолковывает что-то двоим студентам, белому и афроамериканцу. Она рисует на доске какие-то круги, обводит их и говорит: «Ты размазан между двумя дискурсами из-за своей фалличности, а ты — из-за своей расы…» Когда аспирантка уходит один студент спрашивает второго: «Чувак, что такое фалличность?» «Это она про член». «Э-э… Она что — меня хочет?»

И ещё. Исследовательница выступает на семинаре:

- Надеюсь, все согласны с утверждением, что любая мысль о фаллосе ведёт нас к Лакану через Батлер…

Хайнс высмеивает концепт «лесбийского фаллоса Дориана Грея», но одновременно делает его основной и точной метафорой собственного текста и фактически утверждает сущетвование этого странного предмета. Разделывает постмодернистов под орех — в абсолютно постмодернистском тексте. И… ах, да… счёт… в-пятых и в-остальных, жёсткий контактный спарринг «любить поэзию» и «деконструировать текст» разрождается викторианским «честно и с удовольствием учить простых людей читать и писать».

А уж любители подеконструировать могут в этом тексте с каждой строчки не слезать месяцами. Благо, у текста нет критических дней.