Каких слов я избегаю

Сегодня в комментариях в фейсбуке, под постом об обсценной лексике, написал, что не избегаю никаких слов. Потом подумал и понял, что соврал. То есть, конечно, матерных слов я не избегаю, да и не понимаю, зачем это вообще можно было бы делать. Понятно, что я избегал использовать их в рабочее время, когда трудился учителем литературы в школе, но не потому, что считаю, что это какое-то табу, а исключительно чтобы не иметь проблем со стороны традиционалистски настроенных коллег и родителей. Когда при мне матерились дети, я им, разумеется, никаких замечаний на этот счёт не делал.

Есть однако ряд слов, которых я не употребляю (или стараюсь не употреблять) в речи из, так сказать, идейных соображений.

Так я уже много лет избегаю группы мусорных вирусных слов, способствующих постулированию нематериалистического мировосприятия. Это слова «душа», «Бог», «духовность», «дух», «грех» и прочая подобная гадость. Избегаю их даже в поговорках, в устойчивых выражениях. Считаю, что этих слов в активном словоупотреблении в современных языках не должно быть вообще, т.к. они ничего действительного не означают и вообще вредны. Лет 10—15 назад я пытался делать исключение для слова «Бог», используя его в единственном его разумном значении, т.е. обозначая им совокупность государства, церкви, школы, морали и прочих тоталитарных институтов и практик, вплоть до правил дорожного движения и мелких обычаев вроде рукопожатия. Однако, неоднократно столкнувшись с тем, что собеседники упорно не понимают, что такое «Бог», и норовят обозначать этим словом некое вроде как существо, создавшее мир, «всеблагое», постулирующее набор неких традиционных правил и т.п. (полная чушь, конечно, особенно допущение «всеблагости» кого/чего-л.), я, чтобы каждый раз не объяснять, что имею в виду, решил от этого слова также отказаться. Речь, в которой ни у кого не становится «хорошо на душе», нет никаких «сильных духом», ничего «душевного» и т.п., видится значительно более прекрасной, нежели речь, засорённая этим хламом.

Я избегаю также соседствующих с вышеперечисленными в семантическом поле слов «честь», «совесть» и им подобных. Избегаю, так как считаю эти понятия и связанные с ними поведенческие комплексы безусловно социально вредными и также считаю необходимым вывести и слова из языка, и практики из корпуса социальных взаимодействий. Не нужна нам в светлом будущем эта дикая архаика.

Избегаю слов «предательство» и «измена», т.к. мне не нравятся эти оценочные концепты, предполагающие, что человек должен быть намертво прикреплён к разного рода группам и институциям и не может их покинуть, когда считает это удобным или необходимым. Я считаю, что человек всегда может выбирать, грубо говоря, любую сторону или группу или не выбирать никакой, а от замшелых концептов «измена» и «предательство» надо отказаться. И слова эти забыть, оставить их историкам языка.

Я не говорю «мы», «наши», когда речь не о каких-то группах и командах, в которых я действительно деятельно участвую. Если команда, работающая на бренд одного государства, обыграла в какой-нибудь мячик, команду, работающую на бренд другого, я никогда не скажу, что «мы выиграли». Потому что ну какие мы? Ни меня, ни кого-то, кого я знаю, там близко не было, я в эту игру не играл и к государству этому отношусь неприязненно. То же касается и всяких войн и сражений. Я никогда не скажу про Вторую Мировую или, скажем, про Куликовскую битву, что, мол, «мы победили». Потому что — кто это — «мы»? Это было чёрт знает когда. Никаких нас тогда в проекте не было. Советский Союз (которого давно нет) победил нацистскую Германию (которой нет ещё дольше). Какие-то условные русичи порезали каких-то условных татар. Где там мы? Нет там нас. Кто-то может сказать, что, мол, ладно, пусть не мы, но ведь — наши? Данунахер. Кто там наши? Сталинское Политбюро? Или некий средневековый феодал верхом на копытном? С чего они мне наши-то? И когда кто-то при мне про какие-то давние события говорит «Наши победили», я вздрагиваю. Я понимаю, что передо мной человек, скажем так, диковатый. И это жалко. Это на одного человека отдаляет человечество от нормального общества.

Не очень строго, но в большинстве речевых ситуаций избегаю слов «мужик» и «баба»: от них веет какой-то беспощадной крестьянской автохтонью и непреодолимыми заборами гендерных стереотипов.

Избегаю слова «власть». Считаю, что его в русском языке быть не должно. Оно связано с понятиями «владение», «владычество» и самой своей семантикой намекает на то, что причастные к ней будто бы властвуют над остальными. Это отвратительно. В обыденной речи я использую вместо него слово «чинота», в серьёзных текстах что-нибудь типа «временная выборная координатура», «временная ответственная экспертиза». И никакой «власти».

Аналогичным образом избегаю слова «глава» в сочетаниях типа «глава города», «глава республики». Потому что это слово предполагает какую-то иерархию. Предполагает, что данный конкретный чиновник — будто главный в городе и в республике. Но нет никаких главных. Они просто отвечают за определённые участки работ. Я не могу воспринимать всю эту хрень как вертикаль или пирамиду. И не хочу, что её так воспринимали другие. Этот участок работ не «наверху». Он — рядом.

Кстати, говорить о руководстве любого рода, что оно «наверху», что оно «верх» — тоже избегаю. никогда так не говорю. Нет никакого верха. Только стороны, бока.

Вот так. Вкратце.

1 Comment

  1. Про «предательство».
    http://levgilman-lock.livejournal.com/7034.html
    И вообще журнал посмотрите.
    Ссылка — на подзамок, так что раскрывать незачем (как и предыдущий, само собой; раньше комменты здесь совсем не проходили, вот я и проверил).

Добавить комментарий