А давайте я тоже выскажусь о блокаде Теночитлана и о том, что надо было делать Господу Вишну, когда из уст Пуруши выходили первые брахманы.

Хочу напомнить всем уважаемым участникам пиздежа, что любой речевой акт, производимый человеком в сознании или в безумии, имеет интенцию, направленность, цель. И цель эта — всегда в будущем. Т.е., вопрос «Надо ли было сдать Запретный Город войскам восьми держав без боя, чтобы сохранить сто миллиардов жизней?» — он не про 1900-й год. Он про сейчас и потом. И поэтому, конечно, рассуждать на фоне этого вопроса, кто там был прав и помиловали ли бы ихэтуани императрицу, если бы взяли верх, немножко смешно.

Ведь какое желание высказывает человек, ответивший на вопрос радиостанции «Вихорь», что, мол, Константинополь надо было отдать Бонифацию без боя? Он ведь не про Константинополь. Он и про Бонифация того знает только то, что это был очень цивилизованный лев, ездил на велосипеде, как копенгагенец, в общем, европеец. И чтобы понять мысль ответившего, вспомогательный глагол прошедшего времени «было» из ответа надо убрать. Останется просто «надо», которое, учитывая, что отвечающий личной ответственности на сдачу города не несёт, следует заменить на «хочется». И сразу становится всё понятно: «[хочется]+[что-то такое, как в Европе, вот в январе летал же… там хорошо… велосипеды]». Ну? И что? Станете обвинять человека во всех смертях двадцатитрёхлетней гражданской войны в Китае за то, что ему хочется, чтобы велосипеды? Теночитлан, понимаете ли, УЖЕ разрушен. Потому речь не о нём.

И когда оппонент того, кто готов сдать Козельск татарам без боя, начинает эмоционально рассказывать, что это как же, мол, ведь тогда ордынцы почуяли бы безнаказанность и смели бы всю Русь с лица земли начисто и навсегда, он ведь тоже не про Козельск и не про Орду. Он этого Бонифация тоже только на картинке в «Кратком курсе истории КПСС» видел. И в любом случае сегодня вопрос — сдавать ли Аламо мексиканцам — не стоит. Битвы давно отгремели. Речь уже не про Ленинград. Даже такого названия нет больше на карте той страны, которая даже называется теперь по-другому. Просто, этот чувак, который оппонент, он тоже в прошлом году в Париже был. И ему там многое не понравилось. А ещё ему не нравится тот чувак, который за Бонифация, штаны его розовые не нравятся, шарфик его фиолетовый, его позиция по текущим реальным проблемам №№ 1, 2, 3 и 7.

То есть, вопрос, на самом деле, о том, надо ли сдавать Токио американцам сейчас. Надо ли двигаться в сторону евразийства или в сторону еврозайства. Тащить ли на своём пузе сверхдержавнические амбиции и бороться за качество жигулёвского, упорно поддерживая его рублём, или лучше — сейчас, именно сейчас — плюнуть и залить в это пузо баварского.

Умрёт ли кто-то и, если умрёт, то как и сколько в результате того или иного движения, заранее сказать трудно. Но вешать на некую условную совесть что одного, что другого жертв ленинградкой блокады — значит, не вполне понимать, о чём речь, в том числе собственная. Ну, или притворяться, что не понимаешь.

Вообще яростные споры об истории — это почти всегда споры либо идиотов, либо хитрожопых манипуляторов. Почему? Потому что цель этих споров — завтра. И честные умные люди именно про завтра и говорили бы, не отсылаясь к условным конструкциям типа «Стоило ли Кутху создавать мышей».