«Думала, её на Мальдивы отправят…»

Среди отозвавшихся репликами на письмо Толоконниковой высокоморальных уродов немало таких, что не стесняются заявлять вслух, что тюрьма, мол, на то и тюрьма, чтоб там было плохо, что все издевательства, которые человек претерпевает там от администрации и других заключённых, являются своего рода продолжением, частью «заслуженного наказания». По их мнению, тюрьма и должна быть адом. Не на Мальдивы, мол, поехала.

Хочется напомнить господам уродам некоторые моменты:

1. Осуждённый человек приговаривается к лишению свободы, а не к издевательствам, побоям и унижениям. Ограничение в свободе передвижения, свободе занятий, свободе общения — это и есть наказание. Если для вашей рабской натуры этого мало, если вам, чтобы почувствовать себя наказанными, непременно нужны какие-то особые издевательства и унижения, это не значит, что нормальные свободные люди должны в качестве наказания за какие-то преступления испытывать что-либо, кроме ограничения свободы. Осуждённый изолирован от общества, его свобода ограничена, он не может пойти в кино, когда хочет, купить мороженого, переехать в другой город или другую страну, встретиться с друзьями или коллегами — какое ещё вам нужно наказание? Шить голым ментовскую форму по двенадцать часов в сутки? Так идите сами и шейте. Не навязывайте нормальным людям свои садомазохистские желания и фантазии.

2. Концепция, по которой государство может кого-то за что-то наказывать вообще представляется сомнительной. Кто оно такое, чтобы наказывать? Допустим даже, что оно представляет интересы не только бюрократии, олигархии и их наглой озверевающей обслуги, но и вообще большинства людей, живущих на условно контролируемой им территории. Кто такое это большинство, чтобы кого-то наказывать? С хрена ли оно возомнило, что имеет правоту кому-то что-то диктовать? У большинства есть интересы? Ок, но у тех, кто им противоречит, тоже есть интересы? Большинства тупо больше, у него сила? Однако право силы это что-то не слишком приличное. Моё слово против твоего, но у меня ещё кулак, палка и мент. Или наоборот. Этот человек опасен для большинства? Большинство при помощи государства изолирует его от себя. Изолирует, а не наказывает. Но не забывая, что он тоже человек, у него тоже интересы, права, руки, ноги, либидо и желание тусоваться при всяких радостях. Особо опасных изолируем навсегда. Мелочёвку — ненадолго, чтобы она, не имея возможности какое-то время сходить за тем самым любимым хлебушком в булочную на углу, задумалась, так ли ему важно противоречить большинству в каком-то мелочном интересе. Но никаких _наказаний_. Один человек вообще не может наказывать другого: это дикость, от этого веет моралью за три версты. Есть интересы и уважение интересов. Даже тех, которые несовместимы. Грубо говоря: мы ограничиваем твои интересы, потому что они противоречат нашим, которые ты не умеешь или не хочешь учитывать; мы делаем это, потому что можем, и полностью принимаем за это на себя ответственность, не ссылаясь на мораль, «Бога» и прочую вредную хуету и не считая, что мы тебя «наказываем».

3. Лично Толокно никакого серьёзного преступления против интересов большинства и не совершала. Она всего лишь вела себя в публичном месте так, что это не понравилось держателям бизнеса и постоянным клиентам этого места. Она никого не ударила, ничего не сломала, даже не намусорила. Случись такое в любом другом развлекательном учреждении, её бы просто вывели из зала и всё. Однако бизнес владельцев данного конкретного развлекательного учреждения замешан на сакральности, т.е. на концепции сверхценности неких языковых спекуляций. Они ужасно опасаются снижения градуса сакральности своих практик, потому что это может означать для них серьёзные ресурсные потери и развал бизнеса как такового. Это понятно, но на суде над PR ничего подобного на эти соображения не прозвучало. Зато прозвучало хрен знает сколько внутреннего сектантского сверхценного бреда. Такое поведение со стороны представителей интересов заведения и государства (которое также заинтересовано в беспрестанной сакрализации своих спекуляций и держится в этом плане с колдунами за общий хуй) элементарно лживо. Но пусть, ладно, предположим, что ваши, уважаемые высокоморальные уроды, интересы совпадают с интересами церкви и государства (это не так, но вы обмануты и честно заблуждаетесь, хуй с вами) — разве за возможную упущенную выгоду, за недоказанный и всего лишь вероятный ресурсный ущерб стоит лишать живых людей свободы? И — тем более — подвергать физическим издевательствам? Представьте, что вы провели удачную, ну пусть немного грубую, рекламную кампанию, в результате которой фирма, конкурирующая с той, на которую вы работали, упустила кучу денег, потеряла постоянных клиентов-поклонников или даже разорилась — вас следует за это посадить на два года шить по шестнадцать часов в сутки голышом форму для полицейских? Следует, а? Подумайте. А если не потеряла, а всего лишь испугалась, что могла бы потерять? Ну что — сажаем вас?

4. Вы, конечно, не продумали об этом, но в колонии той сидит не одна Толокно, а и много других женщин. И пусть часть из них хоть убийцы и грабительницы (осуждённые, кстати, тоже на лишение свободы, а не на то, чтобы их жизнь была адом), другая часть наверняка просто оказалась не в то время и не в том месте. И все они осуждены российским судом, уровень компетентности и разумности которого давно известен, думаю, даже вам.

5. Лишение свободы — сомнительный приём социализации. Однако превращение какой-то минимальной несвободы в ад способствует улучшению личных качеств лишь единиц. Большинство просто ломаются. (См. более подробно об этом — http://blog.yatsutko.net/791). А поломанный человек не делает общество здоровее. Да и тот, кто в условиях несвободы станет крепче и лучше, для вас может стать лишь опаснее. И любить и жалеть он вас, желавших ему всяческих неприятностей, не станет. Дайте человеку спокойно подумать над дальнейшим поведением в течение срока заключения, не превращайте его в убеждённого врага.

6. В колонии находятся не только заключённые, но и сотрудники. Это люди, которые ходят по улицам, ездят в общественном транспорте, стоят с вами в одних очередях в магазины, воспитывают детей, которые ходят с вашими детьми в одни детские садики. И если они устраивают «не Мальдивы» для заключённых, если они считают, что это норма, они переносят более или менее тот же тип поведения и на улицу, в транспорт, и в детский садик. В вашу жизнь. И заключённые, пожив в аду, освободившись, тоже прихватят кусочек этого ада в вашу жизнь.

7. И т.п.

Так что, господа блядоморалисты, забейте себе своё «не на Мальдивы» в физиологические отверстия организма и, уединившись, подумайте над своим образом мысли и жизни. И завалите уже ебало. Спасибо.

3 Comments

  1. Денис, давно хочу вас спросить, как вы относитесь к термину «либерализм». Очень устал объяснять, что либерал — это, вообще-то, не обязательно (и даже скорее всего не) член определённой тусовки или адепт учения Гайдара-Айн Рэнд. Но слова имеют тот смысл, который в него вкладывает большинство, что бы ни было написано в словарях. Так как думаете, совсем слово запоганено или есть надежда, что для сторонника приоритета личных свобод не придётся придумывать новое название?

  2. yatsutko

    1.10.2013 at 9:17

    Я предпочитаю разграничивать собственно термины и их профанное употребление. Язык толпы вообще сильно отличается от языка тех, кто его знает. То есть, я бы уточнил: слова имеют в том числе тот смысл, который в них вкладывает большинство; и этот смысл никогда не бывает главным. Как и само большинство.

  3. Алексей

    14.04.2014 at 5:29

    Я бы сказал, не совсем так. Ведь язык, слово — инструмент передачи смысла. И если слово воспринимается большинством как носитель определённого смысла, пусть это и профанация его первичного значения, то, как у инструмента, передача этого профанного смысла становится его основной и главной функцией. По крайней мере на тот период времени, пока большинство воспринимает его именно в этом качестве.

Добавить комментарий