Дистанция

В юности я довольно жёстко держал дистанцию между мной и теми людьми, которые казались мне представителями каких-то иных миров. Например, однажды меня вместе с моим вторым курсом пединститута отправили в виноградарский совхоз убирать урожай. Ну, вы помните, как это бывало, да? В центральной России это чаще бывала картошка, а у нас, вот, виноград. Работали мы, понятное дело, бесплатно. То есть, предполагалось, что нам там что-то начисляют, но всё это уходит на оплату нашего питания. Какие-то деньги получали только узбеки с узбекского отделения филфака: они работали как черти в аду, ежедневно делали три-пять норм и получали премии. Мы же урожай тот видели в гробу в белых тапочках, ночами всячески развлекались, а днём либо откровенно спали в рядках, либо вяло, спокойно, за разговорами собирали треть-четверть нормы, время от времени прерываясь на преферанс или просто прогулки в скудной тени лесополосы. Собственно, выезд в совхоз воспринимался нами как своего рода отдых на природе: свежеубитая говядина, свежий натуральный яблочный сок, много дешёвого вина, хороший воздух и безумное небо, полное звёзд, по ночам. О том, чтобы в самом деле именно работать, стремиться выполнять какие-то там нормы, лично я в той ситуации даже не думал. О том, что кто-то может считать иначе и как-то в самом деле рассчитывать на мою работу, мне тоже в голову не приходило. То есть, я об этом даже не задумывался ни разу.

Однако, оказалось, что какие-то люди в совхозе в самом деле считали, сколько мы собираем, считали, сколько потрачено на наше пропитание, и т.п., при этом они почему-то не додумались вывести среднее арифметическое между этими показателями у нас и у узбеков и успокоиться. Нет, узбеками они были довольны, а вот мы привели их, как оказалось, в бешенство. И однажды возле рядка на поле, где мы прохлаждались, остановился легковой автомобиль, из которого выскочил некий чрезвычайно раздражённый человек, он подбежал ко мне и начал что-то орать. Я кричащих людей не понимаю принципиально. Мне их просто не интересно слушать, я считаю, что в моменты столь дурного контроля над организмом со стороны рассудка человек ничего путного сказать не в состоянии. Поэтому я даже не пытался вникнуть в изливающиеся из незнакомца слова, а просто разглядывал его. И тут увидел на одном из его запястий грубо вытатуированный якорь. И вот в этот момент у меня сработал датчик контроля дистанции — я молча обошёл орущего человека и пошёл искать сопровождавшего нас препода. Человек какое-то время скакал следом и продолжал что-то орать, потом отстал. Я нашёл препода и сообщил, что ко мне только что подошёл какой-то плохо обученный членораздельной речи индивид с кожей, испорченной на видном месте дурно сделанной пошлой татуировкой, что я понятия не имею, что ему здесь нужно, но пусть мол препод, как лицо, отвечающее здесь за порядок, что-нибудь сделает, чтобы подобного рода человекоподобные существа меня более не беспокоили и тем более не смели в моём присутствии повышать голос, спасибо. Препод начал было объяснять, что это главный агроном совхоза, который в бешенстве от того, что наше нахождение там приносит вместо помощи и прибыли одни убытки, но я покачал головой и сказал, что это всё меня не интересует, но я попросил бы как-нибудь там с кем-нибудь решить, чтобы люди с такими татуировками со мной тут больше не заговаривали, потому как место мне здесь чуждое, меня сюда вывез институт, так вот пусть представители института и обеспечат гигиену.

Должен заметить, что на тот момент в моём поведении не было ни капли рисовки или пижонства, я был совершенно искренен — то есть, когда я увидел незнакомца, который позволяет себе на меня орать, я просто пришёл в недоумение, но когда в поле моего зрения попал этот его дурацкий якорь, меня натурально физически передёрнуло от отвращения. Причём, я, в общем, не из брезгливых, но вот некоторые типы людей переношу с трудом. И если сейчас после анализа внешних признаков и даже после первых фраз я ещё готов дать человеку шанс, присмотреться к нему, постараться найти в нём что-то интересное, тогда некоторым внешним признакам я доверял на уровне физиологической реакции. Грубая пошлая татуировка на видном месте была среди таких признаков и моментально выводила человека из круга тех, с которыми возможно разговаривать и даже просто находиться вблизи. Если же индивид ещё и орёт — это всё, это выводит его за рамки понятия «человек». Потому что люди не орут, люди не делают пошлых татуировок. И если по одному из этих оснований и можно допустить исключение, по двум сразу — никогда.

Сейчас я, конечно, умею различать признаки значительно более тонкие. А вот на такую мелочь как грубая татуировка на лапе скорее всего не обращу внимания: такие вещи люди чаще всего делают в юности, многие в армии, а в юности не быть идиотом невозможно, дело лишь в степени. Тем не менее, дистанция между мною и людьми из иных миров сегодня стала только больше, жителями же иных миров я теперь почитаю и многих из тех, с кем во времена своего студенчества мог бы, наверное, даже приятельствовать. Население же моего мира с тех пор сократилось в тысячи раз. Он обитаем, но я затруднюсь описать вам общие качества его обитателей. Некоторые же из этих качеств не стану называть вслух намеренно. Мог бы кое-кого просто перечислить по именам, но тоже не буду, незачем.

Но вот желанием одним поделюсь: если бы все вокруг научились держать дистанцию, если бы все научились просто не заговаривать с теми, кто им неприятен, если бы люди в мире вообще поменьше воображали себе, что имеют какие-то права воздействия на других, совершенно чужих им людей, если бы научились чураться друг друга вместо того чтобы регулировать другу друга, мир стал бы в тысячи раз прекрасней.

1 Comment

  1. В каком-то американском штате есть закон. Который гласит, что слова не имеют никакой силы. Если тебя обозвал мудаком негр из гетто — ты не имеешь права бить ему лицо или вызывать копов. Зато можно назвать его черножопым и послать нахер (если плохо воспитан). И нигга тоже не может пожаловаться на тебя. Нормальный человек не разговаривает с мудаками совсем и вообще старается держаться подальше от них. Я стараюсь держать себя в руках в таких случаях. Но иногда это сложно. Я же могу ответить ему матом покрепче, даже более витеевато послать его, чем он меня. Но тогда я становлюсь на одну ступень ближе к мудакам.

Добавить комментарий