Занимаюсь вчера дополнительно с адской отстающей из девятого класса, говорим о «Слове о полку Игореве» (материал начала года). Спрашиваю:

— Ярославна о ком плачет?
— Ну, об этом… который уехал.
— «Этого» — как зовут?
— А-а… Игорь?
— Верно. А он кто?
— Э-э… военный?
— А в тексте его как называют?
— Ой… щас… князь… ой, Денис Николаевич, а князь — это кто?
— Феодал, — говорю, — правитель и военный вождь. На уроках истории никогда этого слова не слышала, что ли?

Мотает головой:

— Я на истории не слушаю… Это, Денис Николаевич, тут такие слова дурацкие… Вот, «бобровою опушкой» — это что такое?

Объяснил.

— А «Дунай»?

Рассказал, спросив заодно о работе на уроках географии. Усмехнулась: «Нет, на географии не слушаю ничего, что я — дура?» Потом пальцем по тексту поводила, опять спрашивает:

— А «лелеять»?

Растолковал, пояснив кстати, что в учебнике перевод на современный русский, адаптация, что в оригинале (оставим споры о подлинности/подделке, речь не об этом) язык посложнее будет, в переводе же некоторые архаичные слова сохранены ради исторического колорита.

— Исторического, — говорит, — это, в смысле, давно было?

— Ну уж всяко, — улыбаюсь, — не вчера, раз речь о князьях и половцах.

— А сильно давно? — спрашивает, — Лет 15 назад?

Качаю головой.

— Давнее?

Киваю.

— Полвека?

— Ты, — сомневаюсь вслух, — сколько лет имеешь в виду, когда говоришь «полвека»?

— Ну, пятьдесят…

— Ты смотри! Нет, это всё было гораздо раньше.

Округляет глаза:

- Неужели шестьдесят лет? И мы до сих пор это изучаем?!