Люди не поняли предыдущего моего поста о коммунизме. Главное — не уловили, где я перестал писать о своих юношеских представлениях о том, как необходимо переустроить мир, и начал о том, что сегодня мне весь ваш мир по барабану. Но даже того, что касалось собственно построения коммунизма, многие не поняли. Например — зачем для светлого будущего уничтожать, условно говоря, пролетариев (на самом деле, конечно, основание для отбора может быть почти любым, главное — чтобы людей осталось поменьше). Один читатель даже предположил, что я просто считаю себя рафинированным человеком и страдаю от быдла. Хочу эти моменты пояснить особенно.

Друзья мои, во-первых, я считаю, что страдать западло. Когда-то давно, ещё классе в восьмом, мне попались в руки машинописные листки какой-то маргинальной секты, в которых помимо забавных заявлений о том, что, цитирую, «СССР — это стрела, направленная в будущее», были и весьма здравые мысли. Например: «Огорчений не должно быть!» Вот так. Я сильно тогда размышлял над этой фразой. А через пару лет или позже (когда книга Сатпрема появилась?) прочёл книгу об учении Шри Ауробиндо Гхоша, в которой утверждалось, что люди страдают исключительно из мазохистского извращенного удовольствия. Что для того, чтобы перестать страдать, достаточно лишь перестать страдать, т.е. сделать над собой минимальное мысленное или надмысленное усилие. С тех пор я стараюсь это дело практиковать. Безусловно, иногда забываюсь, но уж учитывать страдание в собственном понимании того, как надо переустроить мир, точно не стал бы.

Необходимость же уничтожения большей части человечества для построения идеального общества выводится из элементарных построений. Во-первых, грубо говоря, всех много, а всего мало. И речь не только о таких примитивных ресурсах, как нефть, например, жратва и территория. Хотя это тоже. Нельзя считать светлым будущим общество, члены которого ютятся на пятачках и вынуждены ограничивать себя не ради того, чтобы быть прекрасными богами и содержать печень и мышцы в порядке, а из бедности. Добровольный аскетизм — возможен и даже поощряем, но не вынужденная бедность ни в коем случае. Но материальные ресурсы — это даже не главное. Главное — ресурсы человеческие. Ведь коммунизм — это безгосударственное самоуправляемое общество прекрасных образованных высокосамодисциплинированных людей. А на мой взгляд не существует и не может быть такого человеческого (педагогического и т.п.) ресурса, который был бы способен сделать такими всю ту прорву народа, что живёт нынче на земле. А позволить существование «простых» людей, не способных ежесекундно самостоятельными ответственными действиями поддерживать идеальную систему и не считающих это своей добровольной обязанностью при этом, никак нельзя. Пара тысяч, а то и сотен таких человек — и система рухнет. Чтобы её удержать, сознательным придётся их убить. Так ведь лучше зарнее.

Но и это не главное. Главное же — а зачем вообще столько людей? Пять-шесть миллиардов — это ж охренеть можно. Нафига? Какое к чёрту светлое будущее, когда кругом люди? Даже не люди — толпы! Нет уж. Коммунизм и толпа — несовместимы. Я представлял себе прекрасное будущее как общество совершенных индивидуумов, каждый контакт которых друг с другом взвешен и тоже близок к совершенству. Ситуации, в которых люди просто вынуждены будут наступать друг другу на ноги и упираться друг в друга локтями, просто недопустимы. В общем, для построения коммунизма требовалось уничтожение толпы.

Так я думал, когда меня всерьёз беспокоили судьбы человечества и планеты. В общем, я не против, если когда-нибудь это всё в самом деле устроится. Понимаю лишь, что в ближайшие несколько десятилетий ничего такого не будет. Поэтому я, в полном соответствии с добрым десятком религиозно-философских учений, начал спасение с себя: сел на диету, занялся испанским, пошёл в танцевальную школу. То есть, даже не начал, а продолжил. Ну и с вами, вот, делюсь ценной мыслью: когда построение, условно говоря, коммунизма, станет назревшей исторической необходимостью, более 90% человечества отправятся в чан с протоплазмой. За ненадобностью. Хотите, чтобы ваши внуки были среди тех, кто останется? Радейте.