Телега протоиерея Всеволода Чаплина о роскоши относительно давняя, но в последние дни, в связи с делом Пусси Риот опять стала там и сям всплывать. Вот выдержки из неё:

…мы знаем, что и иерархи христианской древности, и практически все архипастыри Церкви Русской имели и резиденции, не уступавшие или немного уступавшие царским и княжеским, и соответствующие колесницы. Мы знаем, что святой праведный Иоанн Кронштадтский носил шелковые рясы и передвигался на личном пароходе. Мы знаем (или по крайней мере могли бы поинтересоваться), что Патриарх Сербский Павел, позволявший себе иногда погулять по улице и проехаться на трамвае (что не мешало интеллигенции его поругивать), обычно ездил на мерседесе и жил в довольно величественной официальной резиденции. Мы знаем, что Сам Господь Иисус Христос посещал ужины в домах людей, которых нынешние интеллигенты назвали бы «совершенно нерукопожатными» — роскошествующих воров, да и не просто воров, а сборщиков оккупационного налога с собственного народа. Мытаря Закхея, например. Стол при этом наверняка был богатым и оплаченным на нечестные деньги.

Какой ужас для привыкших к диссидентским кухням интеллигентов! Какое разочарование для тех, кто привык любить Церковь только слабой, не говорящей с телеэкранов, одетой в драный подрясник, ютящейся в скрытом от нечистого объектива Китеже, за покосившимся забором полуразрушенного храма. Вот там благодать — ни мерседесов, ни мигалок, ни позолоченного иконостаса, ни «нерукопожатных» спонсоров…

Да, такая Церковь тоже у нас есть. Только ее положение совершенно ненормально. В стране где миллионы людей именуют себя (кто с большим основанием, кто с меньшим) православными христианами, Церковь должна быть в центре народной жизни. Полуразрушенных храмов у нее быть не должно. Наоборот, ей приличествует обладать современными и солидными зданиями, красивыми облачениями, золотыми иконостасами (что не должно означать — бесвкусными). А также достаточными знаками материальных возможностей, чтобы на равных говорить с теми, кто «встречает по одежке» и, быть может, пытается вести себя с позиции силы, опираясь на свое богатство и влияние. Будь то глава инославной либо иноверной общины, чиновник или бизнесмен. Не случайно все христианские сообщества — от Ватикана до самой бедной нашей епархии — стараются, общаясь с подобными непростыми собеседниками, «не ударить в грязь лицом». И так было во все века христианской истории.

[…]

Да, Святейший Патриарх ездит на дорогих машинах и живет в дорогих резиденциях. И это неизбежная часть послушания Церкви ее Предстоятеля. Верующие — среди которых чурающиеся богатых вещей интеллигенты (пост)советского типа давно уже не составляют большинство — скорее не понимают и не примут ситуации, когда муфтий или раввин будут ездить на более престижной машине, чем Патриарх. Такой уж у него крест. Помогает его нести, наверное, одно: основное жизненное пространство Святейшего — это небольшая келлия в Москве. До недавнего времени была такая же в Смоленске. Больше ему не надо — не как Предстоятелю, для которого нужны внушительные представительские резиденции, а как монаху и человеку. И тем, какие на руке часы, он, по-моему, озаботился лишь после того, как это стало сильно волновать медиазавистников, в том числе (около)церковных. http://www.pravmir.ru/rassuzhdeniya-o-bleske-i-nishhete-priznak-duxovnogo-nezdorovya

Ну, как бы, давно известно, что религия — это такой бизнес, а главная цель любой (ну, за редчайшим исключением) религиозной верхушки — поболе нахапать бабла и власти, прикрываясь трёпом про незримые духовные блага и загробные тусовки, тут ничего нового. Я, в общем, не к тому, что это как-то плохо или что-то в этом роде. Капитализм же. Причём полудикий, барский, со злобным властным государством и развращённым влиятельным коррумпированным чиновничеством. Каждый третий-пятый ведёт себя как говно — почему от организаций и людей, принципиально живущих за счёт обмана, следует ожидать чего-то иного? Просто, очень забавно смотреть, как они сейчас страдают от собственной догмы, как корячатся, пытаясь и легенду сохранить, и сделать как-то так, чтобы отдельные её моменты не мешали гулять красиво. Самое забавное, что вот это самое дурацкое противоречие между легендой с её нестяжательством земных благ и прочими игольными ушками с одной стороны и желанием ревнителей этой легенды жировать, сидя на золоте, с другой — оно вечное. Сколько существует христианство, столько его жрецам приходится искать себе оправдания. Вот, у Эко похожее описано (это, если что XIII век или около того):

Михаил надолго задумался. Потом ответил: «Его соображения насчет местожительства я могу понять. И вмешиваться не собираюсь. Но только он не должен вмешиваться в наши соображения о бедности и в наше истолкование образа жизни Христова».

«Не будь ребенком, Михаил, — возразил Вильгельм. — Ваши… наши соображения о бедности выставляют в крайне неприглядном виде его собственную доктрину. Осознай же наконец, что за многие столетия ни разу не восходило на папский престол более скаредное существо. Блудницы Вавилонские, которых недавно громил наш Убертин, развратные папы, которых поносят твои соплеменники-сочинители, к примеру это Алигьери, — все они были тихие, кротчайшие овечки в сравнении с Иоанном. Это же сорока-воровка, еврейский ростовщик, в Авиньоне заключается больше сделок, чем во Флоренции…»

[…]

«Единственный раз он позволил так себя провести в денежном вопросе, — сказал Убертин. — Ты должен хорошенько понять, с каким ростовщиком тебе предстоит иметь дело. Во всех остальных случаях он выказывает дьявольское хитроумие, стоит ему учуять деньги. Это какой-то второй Мидас: чего он коснется, все превращается в золото и течет в сундуки Авиньона. Всякий раз, когда я заходил к нему в покои, там было полно банкиров, менял, на столах было навалено золото, и какие-то священники пересчитывали монеты и складывали одну на другую в столбики. Ты увидишь, какую резиденцию он там выстроил себе, и с какою роскошью — не то дворец византийского императора, не то татарского хана…»

«Теперь ты понимаешь, — спросил Убертин, — зачем он издал все эти буллы против бедности? А знаешь, что он подбил доминиканцев, назло нашему ордену, ваять фигуры Христа в царской короне, в пурпурной с золотом тунике и в богатейших сандалиях? А в Авиньоне показывают распятия, где Христос прибит к кресту одной только рукою, а другой держится за кошель, привешенный у него на поясе. Все это ради доказательства, что Он благословляет употребление денег в обиходе церкви…»

Эти ребята в течение многих столетий вынуждены прибегать к услугам чаплиных, чтобы отбазариться прежде всего от собственной паствы, когда та вдруг спрашивает, почему, грубо говоря, три кило рыжья на парче, а не власяница и босиком. Уверен, будь у них возможность сделать это незаметно, они непременно подчистили бы Евангелие на предмет «некоторым можно». Но пока они, в общем, и без этого обходятся: в их руках такой адский ресурс, что они могут чрезвычайно легко петь сколько угодно явно противоречащих друг другу песенок, врать, жрать и улыбаться. И, кстати, именно потому, что осознают важность этого ресурса, они так жёстко встречают сейчас любые атаки на него, тех же Пусек, например. А стержень этого ресурса — власть над агрессивным стадом, которое слушается и не сомневается, получая взамен чувство причастности к «силе и благодати». И это стадо, может быть, приняло бы благосклонно милость и прощение к внутренним, к своим, но любых внешних, чужих они готовы только карать. Иначе почувствуют слабость и уйдут в мусульмане. При этом осуждение и сожаление со стороны, так сказать, мягких и независимых верующих, особенно «невоцерковленных», золотую пастырскую тусовку не волнует. А осуждение со стороны атеистов порождает только встречную агрессию, потому что атеисты — главный враг их мягких мерседесов и денежных домиков: учат сомневаться и не верить, как же.

Кстати, вот очень забавная иллюстрация к месту в чаплинской телеге про скромную келью в Москве: http://www.rosbalt.ru/moscow/2012/03/22/960327.html