Мои пять копеек вот к этому рассуждению Максима Александрова.

Я уже много раз говорил, как мне не нравятся лидирующие словечки современного дискурса, но искать ранние записи мне лень, а потому о слове «успех» скажу заново, лучше и подробней.

УСПЕХ, дорогие мои господа пацаны, — это древний сигматический аорист глагола «успеть». Строго говоря, на современный русский язык это слово переводится как «успел». Понятно ведь, о чём это: нечто плохо лежало, многие хотели схватить, но они не успели, а я успех. Слово «успех» пропитано суетливой беготнёй. Тот, кто ориентирован на успех, простите мне это неприятное выражение, представляется мне воровато зыркающим по сторонам и готовым, чуть что, метнуться и схватить — «А! Успех!»

Раньше как-то больше говорили о свершениях и достижениях. «Совершил» — это значит достиг вершины, построил нечто, не бросил работу на середине, возвёл и крышею завершил. «Достиг» — это значит стремился, работал, пытался стяжать себе чти и славы и достиг. Достижение — результат труда.

Да, слово «успех» может употребляться как синоним этих двух, но абсолютные синонимы — редкость для языка. Любой язык стремится к экономии своих средств, а потому, если синонимы существуют, значит, в их смыслах есть важные не совпадающие друг с другом компоненты. И массовое сознание их ощущает. Поэтому обилие «историй успеха» и «ориентировки на успех» — это не просто так.

Наука у нас в глубокой жопе? Ничего своего не производим, кроме нефти? Правильно. Откуда что возьмётся, когда у нас ориентировка на успех — на то, чтобы схватить первым то, что плохо лежит?

Я вот не ориентирован на успех. В отвратительной современной ситуации я, к сожалению, вынужден успевать. Хотя мне, конечно же, ближе размеренная кабинетная работа, результатом которой должны быть достижения. Если смогу — свершения. Но никакого успеха. Никогда. Ни за что.

P.S. Ищу работу.