Во сне меня задержали у Кремля, приняв бывшее у меня с собой самодельное устройство для записи голосов птиц за что-то террористическое, и стали доставать двумя вопросами: «Где ключи от машин и новые автоматы?» При этом даже не объяснили, какие ключи, какие машины и какие автоматы. Являются ли, например, упомянутые машины и автоматы одним и тем же или нет. Как назло, у меня с собой, помимо упомянутого самодельного устройства и фотоаппарата с телевиком, было два пакета с зерном и бутылка водного раствора аммиака, которым я почему-то собирался чистить духовку. Допрашивавшие меня люди были убеждены, что аммиаком я уж точно хотел сделать что-то страшное, а зачем мне зерно (про птиц они не верили), они не понимали, и это их бесило. Наведя обо мне справки, они узнали, что я «с Северного Кавказа и служил в армии». Это оказалось последней каплей — мне сказали, что им всё ясно и домой я не попаду больше никогда. «Во всяком случае, если не скажу прямо сейчас, где ключи от машин и новые автоматы». Мне стало так досадно после этого сообщения, что я сразу проснулся.

Проснувшись, я провёл ревизию реальности, пришёл к мнению, что она привычная, «настоящая», и успокоился. И, кстати, сразу же вспомнил, что, когда служил в армии, меня долго не ставили в караул, как раз потому, что «призван с Северного Кавказа». А было совершенно чёткое распоряжение «сверху»: призванным оттуда боевое оружие в руки не давать.

В нашей батарее «призванных с Северного Кавказа» было почти полтора взвода из трёх, а потому выполнять это распоряжение было не очень удобно. В конце концов, наши офицеры забили. Сперва сделали исключения для отличников и прочих внешне более или менее разумных юношей, а после и вовсе почти для всех (кроме полутора десятков тупиц, не способных запомнить табель поста, и одного дикого человека).

Но какова всё же была формулировка! «Призван с Северного Кавказа». Ни слова о национальностях, об образовании, о вероисповедании родителей, например. Только территория.

Критерий прикомандирования к батальону охраны штаба округа был более понятным: надо было быть славянином и иметь законченное среднее образование. То же — для заключения контракта с батальоном. Срочников в стрелки и водители туда призывали по этому же критерию.

Распоряжение про боевое оружие и Кавказ, видимо, сочиняли другие люди.

Дело было под Питером, если что. И, надо сказать, представление тамошних людей о южных пределах Родины удивляли меня не раз. Полутора годами позже описанной истории с караулом, уже когда я выпивал в штабе округа с полковником Семёновым, упомянутый полковник, будучи пьян, неоднократно говорил мне: «Денис, ты же с Северного Кавказа… То есть, ты хороший парень, но с Северного Кавказа же… В общем, если начнётся и я увижу тебя среди сепаратистов… Прости… рука не дрогнет». Я, понятно, отвечал на это что-то вроде: «Товарищ полковник, не несите хуйни, лучше закусывайте». Но удивлялся при этом, удивлялся, да…

А потом друзья, провожая меня на дембель в Ставрополь, спрашивали: «Ну куда ты едешь? Там же война!» О том, что война, мягко говоря, не там, слышать не хотели. «Ну как не там? Северный Кавказ же?» Ну да. И Евразия, например. Так и представляю себе: «Ты едешь в Евразию? Но там же война!»

Вот. А вспомнив всё это, я как-то задумался: а вот чуваки, которые сейчас трещат об «отделении Северного Кавказа», имеют о нём примерно такое же представление? Или всё-таки нет?