Читая Былинского, вдруг вспомнил, что и успешные бизнесмены, менеджеры, политики, оседлавшие главное течение надсоциально одобряемого существования, пишут книги. В детстве, в ранней юности я даже читал что-то такое. Карнеги? Форда? Кажется, хотя это ещё не то, что сегодняшняя литература «успешных». В близящейся к осознанию важных вещей взрослой жизни я о таких книгах лишь слышал, да и то редко. Говорят, Чубайс, Немцов, Ельцин и всякий прочий Березовский писал какие-то книги. Даже представить не могу, что я эти книги зачем-то читаю или хотя бы держу в руках или открываю на мониторе. Разные (не знаю фамилий) успешные дельцы, основатели крупных компаний тоже писали и пишут. Не помню ни имён, ни названий. И не запомню. Что-то про то, как надо жить, чтобы успеть, наверное. Иногда в лентах встречал чьи-то признания, что, мол, кто-то прочёл такую книжку. Удивлялся и мысленно прощал виртуальным и тем более реальным друзьям и знакомым это странное преступление. Вот ещё слышал фамилию такую — Минаев. Вроде как тоже что-то писал, а сам при этом то ли бизнесмен успешный, то ли хорошо продаваемый чувак в чём-то вроде рекламы, то ли ещё что-то в этом роде. Финансист? Модный тусовщик? Или была ещё на слуху фамилия Робски. Это женщина. Откуда-то из того же мира, подробностей не знаю, тоже что-то писала. Некоторые из моих знакомых читали и признавались в этом в лентах. Я о чтении подобного не могу помыслить.

И дело тут не в имущественно обусловленной пропасти между типами понимания всего, не во взаимном неразумении «сытого» и «голодного». Сам успел побывать и вполне голодным, и вполне сытым, хорошо себе представляю как обе позиции, так и градиент между ними. Дело в отнесённости имени автора, названия книги, оформления обложки, шума вокруг текста, чего-то ещё к метанарративу «успеха», «эффективности» и полю сопутствующей мифоритуальной практики. Автор может быть голодранцем, но уверенным в возможности и необходимости «успеха», верить в силу методик, тренингов, правил, приводящих к свету денег. Всё — этот текст для меня выпадает из сонма читаемых, буквы его превращаются в бессмысленные последовательности чёрточек и кружочков. В то же время литература прежних эпох, сплошь созданная природно богатыми аристократами, но ещё не тронутая нехорошими пятнами вот этого… сложно определить… вот этого вот всего, меня более или менее устраивает. Ну, насколько вообще может устраивать литература, штуковина по сути своей насквозь лживая и пошлая.

Постараюсь объяснить. Мне кажется, что в нашей реальности целеустремлённое зарабатывание денег, завоевание места в квазисвете, упорное удерживание своего тела и имени на гребне желания обладателей кошельков требуют изрядного труда, времени, умственного и физического усилия, занимающего столько ресурсов, что единомоментное совмещение его с по-настоящему глубокой, качественной рефлексией попросту невозможно. Грубо говоря, если ты зарабатываешь, тебе в этот момент просто нечем писать. В тебе атрофируется или даже вовсе не развивается то самое, чем можно разъять ткань восприятия до внутренностей, достойных литературы. Ты можешь быть сметливым, но не глубоким, правдоподобным, но не настоящим. Для литературы важно уметь замереть в ужасе на долгие месяцы, наблюдать мир со стороны. Но какая к сатане йога, когда дела? И не чужие дела, от которых можно кафкиански остраняться, выполняя на автомате за еду и крышу над головой, а свои, требующие вовлечённости. На досуге вы можете поигрывать ровный джазок и сочинять смешные рассказы, можете даже состоять, цениться и получать, но это не вынет из меня кишки через мозг, а меньшего мне от литературы не надо.

Это если про собственно литературу. Если же речь не про худло, не про акынку и не про исповедалку, а о чём-то чисто инструктивном, то я прочту книжку про то, как ебошить джаваскрипт, как грамотнее пользоваться рубанком, фотошопом, пельменями, но я не стану читать книжку типа «как жить», «как достичь». Я слишком ценю каждую мелочь жизни, чтобы испортить её, натягивая нежную ткань моего живого, моего собственного бытия на чужие грубые каркасы. Наверное, следовать чьим-то инструкциям, преобразовываться после «тренингов», изменять жизнь по методикам могут только достаточно эмоционально прочные люди. Для меня это всё настолько враждебно, что по умолчанию отодвинуто в условно иной мир, за буквонепробиваемое стекло.

Конечно, в настоящей, в глубокой и злой литературе тоже возможны и узнавания, и примеры, которым хочется подражать, но там всё настолько кривее и извилистее, что если уж совпало, то с большой вероятностью почти твоё. Это совсем не то, что приладиться к грубому болвану инструкции или методики, случайное попадание, не претендующее на всеобщность. И я заметил, в мои извилины, как в извилины людей, мне симпатичных, чаще всего попадает что-то из серии «бросить всё», что-то эскапистское, что-то из разряда мужчина нечаянно ранит зайца, сбив на дороге, берёт этого зайца на руки и уходит куда-то в лес, в деревню, забыв про дела, про офис и т.п., впервые в жизни улетает в Египет и закапывает там на пляже мобильный телефон. И если даже как-то минимально регламентирующий нас мир так нам неприятен, то и литература тех, кто стремится регламентировать его ещё больше, просто тех, кто чувствует себя в этом регламенте уютно, нам чужда. Мне чужда. И, кстати, я подозреваю, что многие из представителей главенствующих мифов этого мира всё время лгут. А если не лгут — тем хуже: плоть от плоти ада суть ад. И буквы их ад же.