Чем хотел сказать автор

Конечно, выяснять, Что-Хотел-Сказать-АвторTM, дело дурное. Во-первых, это чаще всего не имеет никакого значения, во-вторых, автор часто сам не знает/не знал, чего хотел. Наконец, автор может случайно сказать вовсе не о том, о чём хотел, но именно сказанное окажется интересным читателю. Да и, так или иначе, единственная реальность, с которой мы можем работать, это сам текст, а не какие-то домысливаемые коммуникативные намерения его создателя. Под текстом я имею в виду, конечно, не только слова, но и иконическое, визуальное высказывание. Последнее особенно трудно для однозначного интерпретирования. И не требует его.

Перво-наперво следует уйти от наивного поиска сходства с предметами реальности в абстрактных композициях и от не менее наивных попыток из любого произведения фигуративного искусства вычленить мораль, лозунг или отсылку к историческому событию. То есть, нашли вы, скажем, в абстрактной композиции собачку, рыбку и фаллос — и рады. А ведь если задуматься — и что с того, что нашли? Вот, это собачка — и что? Зачем она тут? Почему? Я уж не говорю о том, что на самом деле никакой собачки там нет. Конечно, случается, что художник в самом деле хотел сказать своей работой что-то вроде того, что нехорошо заставлять детей выполнять тяжёлую работу, Китай ещё всем задаст, а труд слесаря следует уважать, бывает ещё проще — всего лишь выразил кистью своё восхищение красотой женского тела, сраных котят и говнозаката, а бывает, что изобразил кого-то, чтобы потрафить эго изображённого и получить за то денежку. Но даже в таких, на первый взгляд однозначных, иконических текстах непременно выезжают разные, специально ли, случайно туда попавшие, сопутствующие телеги. Да и очевидное тоже может обманывать. То есть, изображение до смерти уработавшегося сталевара вовсе не должно, по замыслу автора, сообщать, что не надо сталеварам погибать на работе. Автор, может, всех сталеваров в гробу как раз и видал. А может, его обидел кто-нибудь по фамилии Чугунников и автор вот так метафорически посылает этому Чугунникову луч родильной горячки. Но это он изначально так задумал, а в процессе работы засмотрелся на тело натурщика и изобразил чистой воды восхищение линией рёбер с налётом даже какой-то гомоэротичности, в чём даже себе не то что не признался — во сне не намекнул. В общем, чужая душа — броненосец. И картина — если и окно в его трюмы, то занавешенное несколькими слоями полупрозрачных занавесок с хитрым узором. Вроде что-то видишь, но ручаться нельзя. Да и зачем нам с вами вглядываться в мысленные и витальные потёмки неведомого автора. Если бы это была работа жены, собственного ребёнка или хотя бы начальника — тогда конечно, а так — ну кто нам этот самый автор? Никто. Даже если гений.

Совсем другое дело — что эта картина говорит мне, что я вижу здесь, какие эмоции рождает во мне изображенное на ней, что я хочу возвращаться к ней снова и снова смотреть на неё? То есть, плевать на автора — хочу разобраться со зрителем, с собой. Хорошо, когда изображение откровенно отсылает к простым вещам — эрос, еда, свежий воздух, буйная растительность, свидетельствующая о хорошем климате и стабильных урожаях, симпатичные дети с умными глазками, внушающие спокойствие за будущее моего биологического вида, красивый домик, о жизни в котором можно бы помечтать. Тут понятно всё. Но почему у меня в закладках лежит, например, ссылка на страничку Риоко Като, которая постоянно изображает синеватую девочку с торчащей из-под юбки огромной дымовой трубой и белого медведя, который то кусает сердце девочки, вынутое из груди, то вываливает собственное сердце из своей грудной клетки и позволяет девочке на нём прикорнуть.

Риоко Като

Нет, ну понятно, девочка — видимо, чисто эротическая струнка. Но ведь в сети полным полно изображений разных девочек, смотреть же время от времени хочется именно на этих, с трубой и медведем, в синих тонах, с мороженым на голове, чёрным дымом и сердцем наружу. Да и что значит — эротика? Я ведь от этих картинок не возбуждаюсь. Скорее задумываюсь. Но — вот же засада — всякий раз о разном. То есть, думаю о чём-то своём, о работе со страховыми компаниями, например, а взгляд в это время скользит по синим и красным линиям, проходится по чёрному дыму.

И, знаете, многие визуальные произведения надоедают, быстрее или медленнее, некоторые картины, фотографии, скульптуры, с первого взгляда восхитившие, после пятого-десятого просмотра уже кажутся банальными, скучными, пошлыми, я удаляю их из закладок. А эта лежит уже давно. Где-то раз-два в месяц я смотрю на странные холодные изображения. И вот тут уже становится интересно: как мыслила художница, что чувствовала, придумывая эти образы? Какие её эмоции породили то, что так стабильно цепляет мои? Нет, понятно, она эти картины продаёт, то есть, хотела денег. Но почему желание денег породило именно девочку с трубой и мороженым и медведя с сердцем? Почему не что-то другое, что-то более обычное, что ли?

Даже если предположить, что это что-то дремучее, жертва девственницы чудовищу, ритуальное убийство с извлечением сердца, шаманское посвящение с условным съедением духом предка-животного, всесожжение, древний медведь, несущий сердце шамана на пределы мира, всё равно — почему это цепляет меня? Я современный человек, у меня компьютер в каждом углу, я медведя только в зоопарке видел, возле горы искусственно изготовленного летом снега. Волнует.

1 Comment

  1. Если вдруг интересно, её зовут Рёко (加藤 遼子 = като: рё:ко). Имя означает «далёкая девочка».

Добавить комментарий