Варрава

Посмотрели давеча фильм «Варрава», по Лагерквисту. О том самом разбойнике, которого помиловали «вместо Иисуса». Чувак потом помыкался сорок лет в разных неприятных местах и закончил жизнь всё-таки на кресте. Фильм совершенно безо всякой мистики и чудес, вполне реалистичный. Неплохо показаны гладиаторские бои. Суть же фильма, мне кажется, такова: если ума нет — это навсегда; один раз вроде бы повезло, помиловали тебя, но потом — рудники, рабская работа в поле, гладиаторские бои и всё та же казнь. Жизни как таковой после помилования и не случилось. А почему? Потому что дурак.

И ещё в фильме есть замечательная фишка: в ней пару раз мелькает Иисус, который Христос, но именно мелькает — лица актёра ни разу даже не показывают — один раз он со спины, другой — на фоне яркого солнца. То есть, чувак, с одной стороны, играет самого Иисуса Христа, а с другой — его никто видит. Для актёра это должно быть очень забавное переживание, если он только не профессиональный бездумный зарабатыватель малой копеечки на эпизодах и массовых сценах. В роли Христа значился некто Рой Мангано. Заинтересовавшись дальнейшей судьбой этого актёра, я полез на IMDB и увидел там замечательное: http://www.imdb.com/name/nm0536184/ — чувак вообще не актёр, он инженер по звуку! Христос — его единственная работа в качестве актёра, а и до того, и после он был звукооператором, звукотехником, звукачом, в общем. Представьте, чувак в дружеской компании, в компанию привели каких-то новых людей, их знакомят, он представляется: «Рой, звукорежиссёр». Друзья подначивают: «Ну, ещё ведь и актёр!» Он: «Да ладно, мужики, чё там, всего одна роль…» Новые знакомые: «Ой, а кого Вы играли?» «Да так, фигня, не считается…» «Ну всё-таки?» «Да так, Христа».

Или представьте начало съёмок. Режиссёр командует:

— Так, Христос взял крест, понёс.

Ассистенты вдруг соображают, что крест нести некому: во время кастинга Христа тупо забыли, потому что роль реально эпизодическая, пару раз мелькнуть. Ассистенты панике, режиссёр бешенстве, тот, кто проводил кастинг, заперся в вагончике и сказался больным. Режиссёр смотрит по сторонам, видит какого-то парня, прислонившегося к стене и считающего ворон.

— Эй, ты! Ты кто?

Ассистенты поясняют:

— Это саундтехник, но он у нас не занят, так, слоняется.

— Ети его мать, будет Христос… Парень, иди сюда! Надень вот это. Блин, что ты лыбишься? Значит так: в камеру — не смотри. Отвернись и тащи этот грёбаный крест, понял?

Вот так чувак сыграл Христа.